Писательство – это знакомство с собственными мыслями.
Можно записывать уже сформированное внутри, можно излагать и пересказывать, но возможны иные варианты. Меня привлекает интригующий момент открытия, момент оформления бесформенного «чувства» или даже ментального «предчувствия» в слова, которые можно связать друг с другом и тем самым сотворить ткань изложения.
Такие ментальные изделия могут стать уютными собеседниками и тогда получается разговор с умным человеком, который внутри. Но ментальные конструкты могут стать и полосой препятствия и тогда появляется возможность размять и потренировать ментальную мускулатуру. Возможны и иные варианты. Ведь в писательстве мы никогда ничем не ограничены. Именно такая безграничность самовыражения посредством простого размещения странных символов в виде букв и составляет величайшее наслаждение от этого занятия.
Конструирование реальности
В творчестве нас привлекает созидание. Так выражается наша исконная, глубинная сущность, поскольку творческий акт — это приближение к Истоку, выражение подобия Создателю. Творчество — это бесконечный созидательный процесс самораскрытия, нахождение себя настоящего.
Только что промелькнула даже не мысль, а скорее состояние, возникшее за такой мимолетной мыслью. Даже появилось некоторое чувство досады из-за разницы скоростей. Мысль всегда бегает гораздо быстрее того, чего она касается. Вот и скорости моих пальцев не хватает для того, чтобы в полной мере или пусть даже частично уловить и соотнести мелькающее в ментальной плоскости и то что на экране. Увы. Однако состояние я уловил и за это огромная благодарность. Как и всегда, во время написания текста у меня происходит трансформация реальности. Может быть и не созидание еще пока в полной мере, но точно нечто важное. Реальность просто распахивается. Я не столько создаю что-то новое, сколько раскрываю уже имеющееся. Задача здесь проста. Она в том, чтобы продолжать стучать по клавишам или водить ручкой по бумаге. Так формируется навык и так появляется и оттачивается инструмент для выражения все более тонких и глубоких движений мысли.
Мысль удивительна. И она тем более удивительна, чем менее осознаваема. (Здесь уместно поговорить о ноэзисе и ноэме Гуссерля; мысль как состояние и мысль как действие). Когда мы переводим мысль в «практическую» плоскость, когда мы начинаем ее «использовать», мы перестаем с ней дружить. Нельзя использовать друга, ибо дружба всегда больше осознаваемой цели или разработанного плана. С другом можно именно дружить, друга можно любить и такой друг может стать или быть каким угодно, разным, иным и в этом заключается притяжение истинной дружбы. Но использовать друга нельзя, потому что при использовании мы фиксируем отношения, а не развиваем их.
Использовать – значит выбирать известное и делать с ним запланированное ранее. Использовать можно стул, стол, автомобиль, еду, даже эмоции и чувства, но не личность, которая всегда больше предмета или идеи. А друг – это всегда личность. По-крайней мере, настоящий друг.
Тогда получается, что мысль – это личность? Не знаю. В такой формулировке есть некоторое напряжение, ибо личность можно назвать, а значит пусть и приблизительно, но определить. А вот мысль… С ней все сложнее.
Можно нарядить мысль в слова и из полученных идей составить целую вселенную. На даже замаскированная в словах мысль постепенно становится непредсказуемой, спонтанной. Одна и та же идея вдруг начинает сверкать иным смыслом, в котором скрыта все та же вечно неожиданная и подвижная мысль. И это не просто притягивает, это завораживает.
Стремление к неизвестному, неиспробованному возникает из-за ожидания неожиданного. Ограничения доступной реальности хорошо известны, каждый из нас понимает, что ничего принципиально нового в жизни не произойдет. Но фантазия всегда опережает реальность и проявляет иной смысл привычного. И мы продолжаем искать и надеяться на чудо, которое не часто, но все же иногда случается.
А поскольку нам сложно изменить материальную реальность – мы живем в мире, который пока еще не готов к радикальным изменениям – то почти единственным, что нам доступно в области манипулирования доступной реальностью остается мысль. В области своего мышления мы свободны, причем свободны абсолютно. Сама область мышления жестко определяется силой наших мыслей, нашими врожденными и приобретенными способностями такие мысли формировать, сочетать и развивать. Но в пределах сформированного свободы у нас не отнять.
Получается, что ментальная область становится определяющей для нашего бытия. Физическая реальность инертна и ограничена, хотя и достаточно разнообразна, чтобы поддерживать наш интерес к исследованию все новых сторон энергетической фазы бытия. А вот ментальная компонента нашей личности не только разнообразна, но еще и неожиданна. Ибо даже одна и та же мысль может придти в совершенно разных одеяниях и привести с собой бесконечное количество вариаций и оттенков.
Так мы знакомимся. Сначала. И становимся неразлучными друзьями. Потом. И если. Не всегда, далеко не всегда возникает именно дружба с мыслью. Зачастую мы просто остаемся на уровне практических вариантов использования мыслительного потока и таких «пользователей» ошибочно считаем мыслителями. А ведь тот, кто просто собирает бывшее в употреблении не движется вперед. Не может. Слишком нагружен или перегружен прошлым.
Это все та же старая проблема законов, теорий и догм. Однажды прожеванное не может оставаться свежим. Потребление использованного продукта всегда приводит к отрицательным последствиям, а ведь мы зачастую только так и живем. Не просто на всем готовом и известном, но и саму реальность начинаем считать заданной и понятной. Это не столько ошибка, сколько неразборчивость в выборе блюд. Вокруг нас есть все, но мы видим и потому выбираем только привычное и понятное.
Если мысль становится нашим другом, то можно быть уверенным в том, что это будет стимулирующая дружба. Не расслабляющая и не успокаивающая, но развивающая. Иногда тревожащая. Иногда приводящая в тупик, но только для того, чтобы раскрыть совершенно новое и неожиданное направление дальнейших шагов.
Ментализмы необходимы не для решения задач (хотя и для этого тоже), не для нахождения единственно верной траектории (такая вряд ли существует, ибо неверное для одного может оказаться весьма полезным для другого), а для свободного и спонтанного развития. Для полета. Ментальный полет – самый притягательный из доступных нам здесь и сейчас вид развлечений. В своих ментальных построениях можно быть любым. Ограничений здесь никаких нет. Вся так называемая «обычная» реальность» – это всего лишь ментализмы, пропущенные через фильтр нашего физического тела. Реальность ощущений определяется качеством нашего мышления. Все, что мы воспринимаем, сначала живет в реальности нашего разума.
Ментальные конструкты внутри каждого могут оставаться почти бесформенными и даже не осознанными, но могут стать бесконечно реальными, запредельными и насыщенными как истиной, так и смыслами. Степень такой реальности ментализма может определяться по-разному. Телесный вариант – один из многих из доступных нам. Однако тело сопровождает нас с момента рождения и поэтому мы настолько привыкаем к его посредничеству, что чистую мысль почти перестаем воспринимать вне тела.
Зачастую, мы и мыслим-то посредством телесных реакций. На этом основаны все виды так называемых «страстей», когда потребности тела и чувств выходят на первый план и подавляют в своем проявлении любые ментальные выражения. Человек в таком случае становится просто бездумной и легко управляемой машиной. Это доступно, легко и не обременительно, но резко ограничивает область нашего самовыражения. Тело оставляет нам только телесное.
Реальность же много больше тела. И ментальные конструкты дают нам полную свободу как от телесных видов зависимости, так и от естественных ограничений. Мысль может выйти за пределы известной нам реальности. Причём делает она это легко, непринужденно и постоянно. При использовании мысли, такие свойства ментализмов становятся фантазией, грезами, мечтами. Возникает неустойчивость, связанная с невозможностью реализации. Однако, возможности выхода за пределы текущей реальности могут обретать и вполне четкие очертания и даже более того – могут становиться планами. Это происходит в случае дружбы с мыслью, когда мысль из инструмента превращается в проводника.
Инструментальная мысль всегда связана с текущей реальностью, всегда оглядывается и всегда тяжела. Всегда есть предел фантазиям и мечтам. Фантазируем и мечтаем мы как правило на заданную и конкретную тему, а не вообще. Прикладная мысль может расширять текущую реальность, но принципиально новой реальности не открывает.
А вот мысль-друг свободна. Она не озабочена решением или достижением, она свободна от прошлого и устремлена только к открытию, только к беспредельности. Дружба означает полное и безусловное взаимное доверие, в котором не остается зависимости. Свободное стремление свободных партнеров к свободе вечности. Личность и мысль.