162 На празднике кущей

(At the Feast of Tabernacles) 


[162:0.1] WHEN Jesus started up to Jerusalem with the ten apostles, he planned to go through Samaria, that being the shorter route. Accordingly, they passed down the eastern shore of the lake and, by way of Scythopolis, entered the borders of Samaria. Near nightfall Jesus sent Philip and Matthew over to a village on the eastern slopes of Mount Gilboa to secure lodging for the company. It so happened that these villagers were greatly prejudiced against the Jews, even more so than the average Samaritans, and these feelings were heightened at this particular time as so many were on their way to the feast of tabernacles. These people knew very little about Jesus, and they refused him lodging because he and his associates were Jews. When Matthew and Philip manifested indignation and informed these Samaritans that they were declining to entertain the Holy One of Israel, the infuriated villagers chased them out of the little town with sticks and stones.
ОТПРАВЛЯЯСЬ в Иерусалим с десятью апостолами, Иисус планировал идти более короткой дорогой через Самарию. Соответственно, они прошли по восточному берегу озера и через Скифополь вошли в пределы Самарии. Ближе к ночи Иисус послал Филиппа и Матфея в деревню на восточных склонах горы Гелвуй, чтобы подыскать место для ночлега. Оказалось, что местные сельские жители относились к евреям с большим предубеждением — даже с большим, чем обычные самаритяне, и эти чувства обострились в эти дни, когда многие евреи направлялись на праздник кущей. Эти люди почти ничего не слышали об Иисусе и отказались приютить его, так как он и его спутники были евреями. Когда Матфей и Филипп выразили негодование и заявили этим самаритянам, что они отказываются принять Святого Израиля, разъяренные селяне прогнали их палками и камнями.
[162:0.2] After Philip and Matthew had returned to their fellows and reported how they had been driven out of the village, James and John stepped up to Jesus and said: «Master, we pray you to give us permission to bid fire come down from heaven to devour these insolent and impenitent Samaritans.» But when Jesus heard these words of vengeance, he turned upon the sons of Zebedee and severely rebuked them: «You know not what manner of attitude you manifest. Vengeance savors not of the outlook of the kingdom of heaven. Rather than dispute, let us journey over to the little village by the Jordan ford.» Thus because of sectarian prejudice these Samaritans denied themselves the honor of showing hospitality to the Creator Son of a universe.
После того как Филипп и Матфей вернулись к своим собратьям и рассказали, как их выгнали из деревни, Иаков и Иоанн подошли к Иисусу и сказали: «Учитель, мы просим тебя разрешить нам приказать огню спуститься с неба для уничтожения этих дерзких и нераскаявшихся самаритян». Однако когда Иисус услышал эти слова о мести, то резко отчитал сыновей Зеведея: «Вы даже не понимаете, о чем просите. Отмщение не совместимо с принципами царства небесного. Вместо того, чтобы спорить, отправимся в небольшую деревню у переправы через Иордан». Так из-за своих сектантских предрассудков эти самаритяне лишили себя чести оказать гостеприимство Сыну-Создателю вселенной.
[162:0.3] Jesus and the ten stopped for the night at the village near the Jordan ford. Early the next day they crossed the river and continued on to Jerusalem by way of the east Jordan highway, arriving at Bethany late Wednesday evening. Thomas and Nathaniel arrived on Friday, having been delayed by their conferences with Rodan.
Иисус и десять апостолов заночевали в деревне у переправы через Иордан. Ранним утром следующего дня они пересекли реку и направились в Иерусалим по восточно-иорданской дороге, достигнув Вифании поздним вечером в среду. Фома и Нафанаил прибыли в пятницу, задержавшись из-за бесед с Роданом.

[162:0.4] Jesus and the twelve remained in the vicinity of Jerusalem until the end of the following month (October), about four and one-half weeks. Jesus himself went into the city only a few times, and these brief visits were made during the days of the feast of tabernacles. He spent a considerable portion of October with Abner and his associates at Bethlehem.
Иисус и двенадцать оставались в окрестностях Иерусалима до конца следующего месяца (октября) — около четырех с половиной недель. Сам Иисус лишь несколько раз побывал в городе, и эти короткие визиты состоялись в дни праздника кущей. Большую часть октября он провел в Вифлееме вместе с Абнером и его соратниками.



[162:1.1] Long before they fled from Galilee, the followers of Jesus had implored him to go to Jerusalem to proclaim the gospel of the kingdom in order that his message might have the prestige of having been preached at the center of Jewish culture and learning; but now that he had actually come to Jerusalem to teach, they were afraid for his life. Knowing that the Sanhedrin had sought to bring Jesus to Jerusalem for trial and recalling the Master’s recently reiterated declarations that he must be subject to death, the apostles had been literally stunned by his sudden decision to attend the feast of tabernacles. To all their previous entreaties that he go to Jerusalem he had replied, «The hour has not yet come.» Now, to their protests of fear he answered only, «But the hour has come.»
Еще задолго до побега из Галилеи последователи Иисуса уговаривали его отправиться в Иерусалим и возвестить евангелие царства с тем, чтобы его весть обрела авторитет и влияние, прозвучав в центре еврейской культуры и образования; однако теперь, когда Иисус наконец прибыл в Иерусалим учить, они стали опасаться за его жизнь. Зная, что синедрион пытался доставить Иисуса в Иерусалим для суда и помня повторяемые Учителем в последнее время заявления о том, что он должен быть предан смерти, апостолы были буквально ошеломлены его внезапным решением побывать на празднике кущей. Ранее на все их призывы отправиться в Иерусалим Иисус отвечал: «Еще не настал час». Теперь же, в ответ на их испуганные возражения, он лишь говорил: «Но час настал».
[162:1.2] During the feast of tabernacles Jesus went boldly into Jerusalem on several occasions and publicly taught in the temple. This he did in spite of the efforts of his apostles to dissuade him. Though they had long urged him to proclaim his message in Jerusalem, they now feared to see him enter the city at this time, knowing full well that the scribes and Pharisees were bent on bringing about his death.
Во время праздника кущей Иисус несколько раз отважно посещал Иерусалим и открыто учил в храме. Он делал это, несмотря на все попытки апостолов отговорить его. Хотя они уже давно побуждали его провозгласить свою весть в Иерусалиме, теперь они со страхом взирали на его появления в городе, ибо прекрасно знали, что книжники и фарисеи твердо решили предать его смерти.
[162:1.3] Jesus’ bold appearance in Jerusalem more than ever confused his followers. Many of his disciples, and even Judas Iscariot, the apostle, had dared to think that Jesus had fled in haste into Phoenicia because he feared the Jewish leaders and Herod Antipas. They failed to comprehend the significance of the Master’s movements. His presence in Jerusalem at the feast of tabernacles, even in opposition to the advice of his followers, sufficed forever to put an end to all whisperings about fear and cowardice.
Смелое появление Иисуса в Иерусалиме привело его последователей в большое замешательство. Многие из его учеников, включая апостола Иуду Искариота, позволяли себе думать, что Иисус спешно бежал в Финикию в страхе перед еврейскими лидерами и Иродом Антипой. Они не могли постигнуть значимости поступков Учителя. Его присутствие в Иерусалиме на празднике кущей, несмотря на возражения последователей, было достаточным, чтобы навсегда положить конец всем сплетням о страхе и малодушии.
[162:1.4] During the feast of tabernacles, thousands of believers from all parts of the Roman Empire saw Jesus, heard him teach, and many even journeyed out to Bethany to confer with him regarding the progress of the kingdom in their home districts.
Во время праздника кущей тысячи верующих со всех концов Римской империи увидели Иисуса, услышали его учения, а многие даже побывали в Вифании, чтобы побеседовать с ним о распространении царства в своих родных краях.
[162:1.5] There were many reasons why Jesus was able publicly to preach in the temple courts throughout the days of the feast, and chief of these was the fear that had come over the officers of the Sanhedrin as a result of the secret division of sentiment in their own ranks. It was a fact that many of the members of the Sanhedrin either secretly believed in Jesus or else were decidedly averse to arresting him during the feast, when such large numbers of people were present in Jerusalem, many of whom either believed in him or were at least friendly to the spiritual movement which he sponsored.
Было много причин, по которым Иисус мог открыто проповедовать во дворах храма в течение всего праздника и главной из них был страх, охвативший чиновников синедриона в результате произошедшего среди них тайного раскола в отношении к Иисусу. Фактически, многие из членов синедриона либо тайно верили в Иисуса, либо решительно противились его аресту во время праздника, когда в Иерусалиме находилось столь огромное число людей, многие из которых либо верили в него, либо, по крайней мере, благожелательно относились к возглавляемому им духовному движению.
[162:1.6] The efforts of Abner and his associates throughout Judea had also done much to consolidate sentiment favorable to the kingdom, so much so that the enemies of Jesus dared not be too outspoken in their opposition. This was one of the reasons why Jesus could publicly visit Jerusalem and live to go away. One or two months before this he would certainly have been put to death.
Абнер и его соратники по всей Иудее также внесли большой вклад в укрепление благоприятного отношения к царству — столь благоприятного, что враги Иисуса не решались на слишком явное противостояние. В этом заключалась одна из причин, благодаря которой Иисус мог открыто посещать Иерусалим и уходить из города невредимым. Месяцем или двумя ранее он наверняка был бы казнен.
[162:1.7] But the audacious boldness of Jesus in publicly appearing in Jerusalem overawed his enemies; they were not prepared for such a daring challenge. Several times during this month the Sanhedrin made feeble attempts to place the Master under arrest, but nothing came of these efforts. His enemies were so taken aback by Jesus’ unexpected public appearance in Jerusalem that they conjectured he must have been promised protection by the Roman authorities. Knowing that Philip (Herod Antipas’s brother) was almost a follower of Jesus, the members of the Sanhedrin speculated that Philip had secured for Jesus promises of protection against his enemies. Jesus had departed from their jurisdiction before they awakened to the realization that they had been mistaken in the belief that his sudden and bold appearance in Jerusalem had been due to a secret understanding with the Roman officials.
Отважная храбрость Иисуса, открыто явившегося в Иерусалим, внушила его врагам благоговейный страх; они не были готовы к столь дерзкому вызову. В течение этого месяца синедрион предпринял несколько вялых попыток арестовать Учителя, однако из этого ничего не вышло. Пораженные неожиданным и открытым появлением Иисуса в Иерусалиме, его враги решили, что он заручился покровительством римских властей. Зная, что Филипп (брат Ирода Антипы) симпатизирует Иисусу, члены синедриона сделали вывод, что благодаря ходатайству Филиппа Иисусу обещана защита от врагов. Иисус же покинул подвластную им территорию до того, когда они осознали свое заблуждение, объясняя его внезапное и смелое появление в Иерусалиме тайным сговором с римскими властями.
[162:1.8] Only the twelve apostles had known that Jesus intended to attend the feast of tabernacles when they had departed from Magadan. The other followers of the Master were greatly astonished when he appeared in the temple courts and began publicly to teach, and the Jewish authorities were surprised beyond expression when it was reported that he was teaching in the temple.
Когда они уходили из Магадана, только двенадцать апостолов знали, что Иисус намеревался присутствовать на празднике кущей. Другие сторонники Учителя были очень удивлены, когда он появился во дворах храма и начал открыто учить, но еще больше были озадачены еврейские власти, когда им сообщили, что он учит в храме.
[162:1.9] Although his disciples had not expected Jesus to attend the feast, the vast majority of the pilgrims from afar who had heard of him entertained the hope that they might see him at Jerusalem. And they were not disappointed, for on several occasions he taught in Solomon’s Porch and elsewhere in the temple courts. These teachings were really the official or formal announcement of the divinity of Jesus to the Jewish people and to the whole world.
Хотя его ученики не ожидали, что Иисус появится на празднике, подавляющее большинство паломников из дальних стран слышали о нем и надеялись увидеть его в Иерусалиме. И они не были разочарованы, ибо он несколько раз выступал в притворе Соломона и в других местах во дворах храма. По существу, эти учения стали официальным или формальным возвещением божественности Иисуса еврейскому народу и всему миру.
[162:1.10] The multitudes who listened to the Master’s teachings were divided in their opinions. Some said he was a good man; some a prophet; some that he was truly the Messiah; others said he was a mischievous meddler, that he was leading the people astray with his strange doctrines. His enemies hesitated to denounce him openly for fear of his friendly believers, while his friends feared to acknowledge him openly for fear of the Jewish leaders, knowing that the Sanhedrin was determined to put him to death. But even his enemies marveled at his teaching, knowing that he had not been instructed in the schools of the rabbis.
Множество людей, слушавших учения Иисуса, разделились во мнениях. Одни говорили, что он добродетельный человек, какой-то пророк; некоторые, что он действительно был Мессией; остальные утверждали, что это проходимец, сбивающий людей с пути своими странными учениями. Враги Иисуса не решались открыто осудить его из-за страха перед дружественными верующими, в то время как его друзья боялись открыто признать его из-за страха перед еврейскими лидерами, ибо знали, что синедрион был полон решимости предать его смерти. Но даже враги дивились учению Иисуса, ибо знали, что он не обучался в школах раввинов.
[162:1.11] Every time Jesus went to Jerusalem, his apostles were filled with terror. They were the more afraid as, from day to day, they listened to his increasingly bold pronouncements regarding the nature of his mission on earth. They were unaccustomed to hearing Jesus make such positive claims and such amazing assertions even when preaching among his friends.
Каждый раз, когда Иисус отправлялся в Иерусалим, апостолов охватывал ужас. Их опасения только усиливались по мере того, как день ото дня они слышали от него все более смелые высказывания относительно своей миссии на земле. Им не доводилось слышать столь решительных заявлений и столь поразительных утверждений от Иисуса даже во время проповедей среди его друзей.



[162:2.1] The first afternoon that Jesus taught in the temple, a considerable company sat listening to his words depicting the liberty of the new gospel and the joy of those who believe the good news, when a curious listener interrupted him to ask: «Teacher, how is it you can quote the Scriptures and teach the people so fluently when I am told that you are untaught in the learning of the rabbis?» Jesus replied: «No man has taught me the truths which I declare to you. And this teaching is not mine but His who sent me. If any man really desires to do my Father’s will, he shall certainly know about my teaching, whether it be God’s or whether I speak for myself. He who speaks for himself seeks his own glory, but when I declare the words of the Father, I thereby seek the glory of him who sent me. But before you try to enter into the new light, should you not rather follow the light you already have? Moses gave you the law, yet how many of you honestly seek to fulfill its demands? Moses in this law enjoins you, saying, `You shall not kill’; notwithstanding this command some of you seek to kill the Son of Man.»
В первый день, когда Иисус учил в храме, а множество людей слушали его слова о свободе нового евангелия и радости верующих в благую весть, один пытливый слушатель прервал его, чтобы спросить: «Учитель, как ты можешь цитировать Писания и столь красноречиво учить людей, когда мне говорят, что ты не учился премудростям раввинов?» Иисус ответил: «Ни один человек не учил меня истинам, которые я возвещаю вам. И это учение не мое, но Пославшего меня. Если кто-либо действительно желает исполнять волю моего Отца, то он обязательно поймет — от Бога ли мое учение или я говорю от себя. Тот, кто говорит от себя, ищет славы себе, но когда я возвещаю слова Отца, то тем самым прославляю пославшего меня. Однако прежде, чем пытаться вступить в новый свет, не следует ли вам лучше следовать тому свету, который у вас уже есть? Моисей дал вам закон, но многие ли из вас честно стремятся выполнять его требования? В этом законе Моисей повелевает вам: „Не убий»; но несмотря на эту заповедь, некоторые из вас стремятся убить Сына Человеческого». 

[162:2.2] When the crowd heard these words, they fell to wrangling among themselves. Some said he was mad; some that he had a devil. Others said this was indeed the prophet of Galilee whom the scribes and Pharisees had long sought to kill. Some said the religious authorities were afraid to molest him; others thought that they laid not hands upon him because they had become believers in him. After considerable debate one of the crowd stepped forward and asked Jesus, «Why do the rulers seek to kill you?» And he replied: «The rulers seek to kill me because they resent my teaching about the good news of the kingdom, a gospel that sets men free from the burdensome traditions of a formal religion of ceremonies which these teachers are determined to uphold at any cost. They circumcise in accordance with the law on the Sabbath day, but they would kill me because I once on the Sabbath day set free a man held in the bondage of affliction. They follow after me on the Sabbath to spy on me but would kill me because on another occasion I chose to make a grievously stricken man completely whole on the Sabbath day. They seek to kill me because they well know that, if you honestly believe and dare to accept my teaching, their system of traditional religion will be overthrown, forever destroyed. Thus will they be deprived of authority over that to which they have devoted their lives since they steadfastly refuse to accept this new and more glorious gospel of the kingdom of God. And now do I appeal to every one of you: Judge not according to outward appearances but rather judge by the true spirit of these teachings; judge righteously.»
Когда люди услышали эти слова, в толпе разгорелся спор. Одни утверждали, что он сумасшедший, другие — что в нем сидит бес. Третьи говорили, что он в самом деле тот галилейский пророк, которого уже давно хотят убить книжники и фарисеи. Некоторые полагали, что религиозные власти боятся досаждать ему; другие— что они не трогают его потому, что сами уверовали в него. После продолжительных дебатов один из присутствующих выступил вперед и спросил Иисуса: «Почему правители хотят убить тебя?» И он ответил: «Правители стремятся убить меня потому, что возмущены моим учением о благой вести царства, о евангелии, которое освобождает людей от обременительных традиций формальной обрядовой религии, которую эти учители решительно намерены отстаивать любой ценой. Они обрезают по закону в день субботний, но готовы убить меня за то, что однажды в субботу я освободил человека от бремени страданий. Они следуют за мной по субботам и шпионят, но готовы убить меня, поскольку в другом случае я решил исцелить в субботу тяжело больного человека. Они хотят убить меня, ибо прекрасно понимают, что если вы искренне уверуете в мое учение и решитесь принять его, их система традиционной религии будет низвергнута, навсегда разрушена. Так они будут лишены власти над тем, чему посвятили свою жизнь, ибо упорно отказываются принять это новое и более славное евангелие царства Бога. И теперь я обращаюсь к каждому из вас: судите не по наружности, а судите по истинному духу этих учений; судите по справедливости».
[162:2.3] Then said another inquirer: «Yes, Teacher, we do look for the Messiah, but when he comes, we know that his appearance will be in mystery. We know whence you are. You have been among your brethren from the beginning. The deliverer will come in power to restore the throne of David’s kingdom. Do you really claim to be the Messiah?» And Jesus replied: «You claim to know me and to know whence I am. I wish your claims were true, for indeed then would you find abundant life in that knowledge. But I declare that I have not come to you for myself; I have been sent by the Father, and he who sent me is true and faithful. By refusing to hear me, you are refusing to receive Him who sends me. You, if you will receive this gospel, shall come to know Him who sent me. I know the Father, for I have come from the Father to declare and reveal him to you.»
Тогда другой человек спросил: «Да, Учитель, мы действительно ожидаем Мессию, однако знаем, что когда он придет, его появление будет покрыто тайной. А мы знаем, откуда пришел ты. С самого начала ты был среди своих братьев. Избавитель явится в могуществе, чтобы восстановить трон царства Давида. В самом ли деле ты утверждаешь, что ты Мессия?» Иисус ответил: «Вы заявляете, что знаете, кто я и откуда пришел. Как я хотел бы, чтобы так и было, ибо тогда вы нашли бы в этом знании изобильную жизнь. Но я заявляю, что пришел к вам не от своего имени; я послан Отцом, и пославший меня исполнен истины и веры. Отказываясь слушать меня, вы отказываетесь принять Пославшего меня. Если вы примете это евангелие, то познаете Пославшего меня. Я знаю Отца, ибо я пришел от Отца, чтобы возвестить о нем и раскрыть его вам».
[162:2.4] The agents of the scribes wanted to lay hands upon him, but they feared the multitude, for many believed in him. Jesus’ work since his baptism had become well known to all Jewry, and as many of these people recounted these things, they said among themselves: «Even though this teacher is from Galilee, and even though he does not meet all of our expectations of the Messiah, we wonder if the deliverer, when he does come, will really do anything more wonderful than this Jesus of Nazareth has already done?»
Агенты книжников хотели схватить его, но побоялись народа, ибо многие верили в него. Деятельность Учителя со времени его крещения была хорошо известна всем евреям и вспоминая об этом, многие люди говорили между собой: «Хотя этот учитель и появился в Галилее, хотя он и не отвечает всем нашим представлениям о Мессии, скажите, может ли избавитель — когда он действительно придет — сотворить нечто более поразительное, чем то, что уже совершил этот Иисус Назарянин?»
[162:2.5] When the Pharisees and their agents heard the people talking this way, they took counsel with their leaders and decided that something should be done forthwith to put a stop to these public appearances of Jesus in the temple courts. The leaders of the Jews, in general, were disposed to avoid a clash with Jesus, believing that the Roman authorities had promised him immunity. They could not otherwise account for his boldness in coming at this time to Jerusalem; but the officers of the Sanhedrin did not wholly believe this rumor. They reasoned that the Roman rulers would not do such a thing secretly and without the knowledge of the highest governing body of the Jewish nation.
Когда фарисеи и их агенты услышали разговоры людей, то собрались на совет со своими лидерами и решили, что необходимо принять срочные меры, чтобы положить конец публичным выступлениям Иисуса во дворах храма. В целом, еврейские лидеры хотели избежать столкновения с Иисусом, ибо были уверены в том, что римские власти обещали ему неприкосновенность. Ничем иным они не могли объяснить его смелое появление в Иерусалиме в это время; однако чиновники синедриона не очень доверяли этим слухам. Они считали, что римские правители не стали бы делать этого тайно и без ведома высшего руководящего органа еврейского народа.
[162:2.6] Accordingly, Eber, the proper officer of the Sanhedrin, with two assistants was dispatched to arrest Jesus. As Eber made his way toward Jesus, the Master said: «Fear not to approach me. Draw near while you listen to my teaching. I know you have been sent to apprehend me, but you should understand that nothing will befall the Son of Man until his hour comes. You are not arrayed against me; you come only to do the bidding of your masters, and even these rulers of the Jews verily think they are doing God’s service when they secretly seek my destruction.
Поэтому синедрион направил своего полномочного представителя, Эвера, вместе с двумя помощниками для ареста Иисуса. Когда Эвер стал пробираться к Иисусу, Учитель сказал: «Не бойся подойти ко мне. Встань поближе и послушай мое учение. Я знаю, что вас послали задержать меня, но вы должны понимать, что ничто не случится с Сыном Человеческим, пока не придет его час. Вы не настроены против меня; вы пришли лишь по приказу своих хозяев и даже эти правители евреев искренне думают, что совершают богоугодное дело, пытаясь тайно расправиться со мной. 
[162:2.7] «I bear none of you ill will. The Father loves you, and therefore do I long for your deliverance from the bondage of prejudice and the darkness of tradition. I offer you the liberty of life and the joy of salvation. I proclaim the new and living way, the deliverance from evil and the breaking of the bondage of sin. I have come that you might have life, and have it eternally. You seek to be rid of me and my disquieting teachings. If you could only realize that I am to be with you only a little while! In just a short time I go to Him who sent me into this world. And then will many of you diligently seek me, but you shall not discover my presence, for where I am about to go you cannot come. But all who truly seek to find me shall sometime attain the life that leads to my Father’s presence.»
Я не держу ни на кого из вас зла. Отец любит вас, и потому я стремлюсь избавить вас от бремени предрассудков и мрака традиции. Я предлагаю вам свободу жизни и радость спасения. Я провозглашаю новый и живой путь — освобождение от зла и уничтожение кабалы греха. Я пришел для того, чтобы вы имели жизнь и имели ее вечно. Вы пытаетесь избавиться от меня и моих тревожащих учений. Но если бы вы только знали, как мало мне осталось быть с вами! Пройдет совсем немного времени, и я отправлюсь к Тому, кто послал меня в этот мир. И тогда многие из вас будут усердно искать меня, но не найдут, ибо туда, куда я вскоре отправлюсь, вы не можете прийти. Но все, кто искренне стремятся найти меня, однажды обретут жизнь, ведущую к присутствию моего Отца».
[162:2.8] Some of the scoffers said among themselves: «Where will this man go that we cannot find him? Will he go to live among the Greeks? Will he destroy himself? What can he mean when he declares that soon he will depart from us, and that we cannot go where he goes?»
Некоторые из насмешников говорили между собой: «Куда это он отправится, что мы не сможем найти его? Не собирается ли он переселиться к грекам? Или покончить с собой? Что он имеет в виду, заявляя, что вскоре покинет нас, и что мы не сможем попасть туда, куда уйдет он?»
[162:2.9] Eber and his assistants refused to arrest Jesus; they returned to their meeting place without him. When, therefore, the chief priests and the Pharisees upbraided Eber and his assistants because they had not brought Jesus with them, Eber only replied: «We feared to arrest him in the midst of the multitude because many believe in him. Besides, we never heard a man speak like this man. There is something out of the ordinary about this teacher. You would all do well to go over to hear him.» And when the chief rulers heard these words, they were astonished and spoke tauntingly to Eber: «Are you also led astray? Are you about to believe in this deceiver? Have you heard that any of our learned men or any of the rulers have believed in him? Have any of the scribes or the Pharisees been deceived by his clever teachings? How does it come that you are influenced by the behavior of this ignorant multitude who know not the law or the prophets? Do you not know that such untaught people are accursed?» And then answered Eber: «Even so, my masters, but this man speaks to the multitude words of mercy and hope. He cheers the downhearted, and his words were comforting even to our souls. What can there be wrong in these teachings even though he may not be the Messiah of the Scriptures? And even then does not our law require fairness? Do we condemn a man before we hear him?» And the chief of the Sanhedrin was wroth with Eber and, turning upon him, said: «Have you gone mad? Are you by any chance also from Galilee? Search the Scriptures, and you will discover that out of Galilee arises no prophet, much less the Messiah.»
Эвер и его помощники отказались от ареста Иисуса и вернулись назад без него. Когда первосвященники и фарисеи отчитали Эвера и помощников за то, что те не привели Иисуса, Эвер лишь сказал в ответ: «Мы боялись арестовать его на глазах у народа, потому что многие люди верят в него. Кроме того, мы никогда не слышали, чтобы кто-нибудь говорил так, как этот человек. В этом учителе есть что-то необычное. Вам всем было бы полезно пойти послушать его». Услышав эти слова, первосвященники изумились и язвительно осведомились у Эвера: «Может быть и тебя сбили с толку? Не собираешься ли и ты уверовать в этого мошенника? Слышал ли ты, чтобы кто-нибудь из наших ученых людей или кто-либо из правителей уверовал в него? Разве был хотя бы один книжник или фарисей обманут его хитроумными учениями? Так почему же на тебя повлияло поведение этой невежественной толпы, не знающей закона и пророков? Разве ты не помнишь, что такие невежественные люди предаются анафеме?» Тогда Эвер ответил: «Пусть так, мои учители, но этот человек говорит народу слова милосердия и надежды. Он ободряет павших духом, и его слова были утешением также и для наших душ. Что может быть порочного в этих учениях, даже если он не тот Мессия, о котором говорится в Писаниях? И кроме того — разве наш закон не требует справедливости? Разве мы проклинаем человека, не выслушав его?» Разгневавшись, глава синедриона обрушился на Эвера: «Не лишился ли ты ума? Быть может, ты тоже из Галилеи? Раскрой Писания и увидишь, что из Галилеи не вышло ни одного пророка, — не говоря уже о Мессии».
[162:2.10] The Sanhedrin disbanded in confusion, and Jesus withdrew to Bethany for the night.
Члены синедриона разошлись в замешательстве, а Иисус удалился на ночь в Вифанию.



[162:3.1] It was during this visit to Jerusalem that Jesus dealt with a certain woman of evil repute who was brought into his presence by her accusers and his enemies. The distorted record you have of this episode would suggest that this woman had been brought before Jesus by the scribes and Pharisees, and that Jesus so dealt with them as to indicate that these religious leaders of the Jews might themselves have been guilty of immorality. Jesus well knew that, while these scribes and Pharisees were spiritually blind and intellectually prejudiced by their loyalty to tradition, they were to be numbered among the most thoroughly moral men of that day and generation.
Именно во время этого посещения Иерусалима Иисус имел дело с некой женщиной дурной репутации, приведенной к нему ее обвинителями и врагами. Из вашего искаженного описания этого эпизода можно сделать вывод, что эта женщина была приведена к Иисусу книжниками и фарисеями, и своими действиями Иисус показал возможную аморальность самих религиозных лидеров евреев. Однако Иисус хорошо знал, что хотя из-за своей приверженности традициям книжники и фарисеи отличались духовной слепотой и предвзятостью, они все-таки принадлежали к числу наиболее высоконравственных людей своего времени.
[162:3.2] What really happened was this: Early the third morning of the feast, as Jesus approached the temple, he was met by a group of the hired agents of the Sanhedrin who were dragging a woman along with them. As they came near, the spokesman said: «Master, this woman was taken in adultery — in the very act. Now, the law of Moses commands that we should stone such a woman. What do you say should be done with her?»
На самом же деле произошло следующее. Рано утром на третий день праздника, когда Иисус подходил к храму, ему повстречалась группа наймитов синедриона, волочивших за собой женщину. Когда они подошли поближе, один из них обратился к Иисусу: «Учитель, эта женщина была уличена в прелюбодеянии — застигнута на месте преступления. Закон Моисея требует, чтобы мы побили такую женщину камнями. Как, по-твоему, следует поступить с ней?»
[162:3.3] It was the plan of Jesus’ enemies, if he upheld the law of Moses requiring that the self-confessed transgressor be stoned, to involve him in difficulty with the Roman rulers, who had denied the Jews the right to inflict the death penalty without the approval of a Roman tribunal. If he forbade stoning the woman, they would accuse him before the Sanhedrin of setting himself up above Moses and the Jewish law. If he remained silent, they would accuse him of cowardice. But the Master so managed the situation that the whole plot fell to pieces of its own sordid weight.
По замыслу врагов Иисуса, если бы он поддержал закон Моисея, требующий побивать камнями сознавшегося преступника, то был бы вовлечен в столкновение с римскими правителями, которые отказывали евреям в праве выносить смертный приговор без одобрения римского суда. Если бы он запретил побивать женщину камнями, они обвинили бы его перед синедрионом в том, что он ставит себя выше Моисея и еврейского закона. Если бы он промолчал, они обвинили бы его в трусости. Однако Учитель поступил так, что весь заговор развалился под весом собственной гнусности.
[162:3.4] This woman, once comely, was the wife of an inferior citizen of Nazareth, a man who had been a troublemaker for Jesus throughout his youthful days. The man, having married this woman, did most shamefully force her to earn their living by making commerce of her body. He had come up to the feast at Jerusalem that his wife might thus prostitute her physical charms for financial gain. He had entered into a bargain with the hirelings of the Jewish rulers thus to betray his own wife in her commercialized vice. And so they came with the woman and her companion in transgression for the purpose of ensnaring Jesus into making some statement which could be used against him in case of his arrest.
Эта некогда миловидная женщина была женой одного скверного жителя Назарета — того самого, который когда-то досаждал Иисусу в дни юности. Женившись на ней, этот человек самым постыдным образом заставил ее зарабатывать на жизнь своим телом. Он явился на праздник в Иерусалим для того, чтобы его жена могла торговать здесь своей физической красотой для получения финансовой выгоды. Сговорившись с наймитами еврейских правителей, он согласился изобличить свою собственную жену в пороке, дававшем им средства к существованию. Так они пришли вместе с женщиной и ее партнером по прелюбодеянию с целью заманить Иисуса в ловушку — заставить его высказать суждение, которое можно было бы использовать против него в случае ареста.
[162:3.5] Jesus, looking over the crowd, saw her husband standing behind the others. He knew what sort of man he was and perceived that he was a party to the despicable transaction. Jesus first walked around to near where this degenerate husband stood and wrote upon the sand a few words which caused him to depart in haste. Then he came back before the woman and wrote again upon the ground for the benefit of her would-be accusers; and when they read his words, they, too, went away, one by one. And when the Master had written in the sand the third time, the woman’s companion in evil took his departure, so that, when the Master raised himself up from this writing, he beheld the woman standing alone before him. Jesus said: «Woman, where are your accusers? did no man remain to stone you?» And the woman, lifting up her eyes, answered, «No man, Lord.» And then said Jesus: «I know about you; neither do I condemn you. Go your way in peace.» And this woman, Hildana, forsook her wicked husband and joined herself to the disciples of the kingdom.
Оглядев толпу, Иисус увидел ее мужа, стоящего позади всех. Он знал, что это за человек, и понял, что тот — соучастник всей этой презренной затеи. Сначала Иисус, обойдя толпу, приблизился к выродившемуся мужу и написал на песке несколько слов, заставивших того поспешно удалиться. После этого он вернулся назад к женщине и написал на земле то, что предназначалось ее возможным обвинителям; прочитав его слова, они также один за другим ушли. А когда Учитель в третий раз написал что-то на песке, то ушел и порочный партнер женщины, так что когда Иисус закончил писать и поднялся, то увидел, что женщина стоит перед ним в одиночестве. Иисус спросил: «Женщина, где же твои обвинители? Разве никого не осталось, чтобы побить тебя камнями?» И женщина, подняв глаза, ответила: «Никого, Господи». И тогда Иисус сказал: «Я знаю о тебе; и я не осуждаю тебя. Ступай с миром». И эта женщина, Хилдана, оставила своего нечестивого мужа и примкнула к ученикам царства.



[162:4.1] The presence of people from all of the known world, from Spain to India, made the feast of tabernacles an ideal occasion for Jesus for the first time publicly to proclaim his full gospel in Jerusalem. At this feast the people lived much in the open air, in leafy booths. It was the feast of the harvest ingathering, and coming, as it did, in the cool of the autumn months, it was more generally attended by the Jews of the world than was the Passover at the end of the winter or Pentecost at the beginning of summer. The apostles at last beheld their Master making the bold announcement of his mission on earth before all the world, as it were.
Присутствие на празднике кущей людей со всего известного мира, от Испании до Индии, предоставляло Иисусу идеальную возможность впервые публично и во всей полноте возвестить евангелие в Иерусалиме. Во время этого праздника люди проводили много времени на открытом воздухе в лиственных шалашах. Это был праздник сбора урожая, и так как он отмечался в прохладные осенние месяцы, евреи со всего мира чаще посещали его, чем Пасху в конце зимы или Пятидесятницу в начале лета. Наконец-то апостолы увидели их Учителя смело провозглашающим свою миссию на земле практически всему миру.
[162:4.2] This was the feast of feasts, since any sacrifice not made at the other festivals could be made at this time. This was the occasion of the reception of the temple offerings; it was a combination of vacation pleasures with the solemn rites of religious worship. Here was a time of racial rejoicing, mingled with sacrifices, Levitical chants, and the solemn blasts of the silvery trumpets of the priests. At night the impressive spectacle of the temple and its pilgrim throngs was brilliantly illuminated by the great candelabras which burned brightly in the court of the women as well as by the glare of scores of torches standing about the temple courts. The entire city was gaily decorated except the Roman castle of Antonia, which looked down in grim contrast upon this festive and worshipful scene. And how the Jews did hate this ever-present reminder of the Roman yoke!
То был праздник праздников, ибо в это время можно было принести любую жертву, не принесенную на других празднествах. Здесь принимались пожертвования на храм; праздничные развлечения сочетались с торжественными религиозными обрядами. Это был национальный праздник, сопровождавшийся жертвоприношениями, песнопениями левитов и торжественным звучанием серебряных труб священников. По вечерам впечатляющая панорама, включающая храм и толпы его паломников, ярко освещалась огромными светильниками, горевшими во дворе женщин, а также десятками факелов, установленных во дворах храма. Весь город был в нарядном убранстве; исключение составляла только римская крепость Антонии, мрачным контрастом возвышавшаяся над этим праздником веселья и благочестия. И как же евреи ненавидели это вечное напоминание о римском иге!
[162:4.3] Seventy bullocks were sacrificed during the feast, the symbol of the seventy nations of heathendom. The ceremony of the outpouring of the water symbolized the outpouring of the divine spirit. This ceremony of the water followed the sunrise procession of the priests and Levites. The worshipers passed down the steps leading from the court of Israel to the court of the women while successive blasts were blown upon the silvery trumpets. And then the faithful marched on toward the beautiful gate, which opened upon the court of the gentiles. Here they turned about to face westward, to repeat their chants, and to continue their march for the symbolic water.
Во время этого праздника приносили в жертву семьдесят волов — символ семидесяти народов языческого мира. Церемония излияния воды, которая символизировала излияние божественного духа, происходила после утренней процессии священников и левитов. Верующие сходили по ступеням, ведущим из двора Израиля во двор женщин, в то время как священники раз за разом трубили в свои серебряные трубы. После этого благоверные направлялись к великолепным воротам, которые открывались во двор язычников. Здесь они обращались лицом к западу, чтобы повторить свои песнопения и продолжить путь к месту символического излияния воды.

[162:4.4] On the last day of the feast almost four hundred and fifty priests with a corresponding number of Levites officiated. At daybreak the pilgrims assembled from all parts of the city, each carrying in the right hand a sheaf of myrtle, willow, and palm branches, while in the left hand each one carried a branch of the paradise apple — the citron, or the «forbidden fruit.» These pilgrims divided into three groups for this early morning ceremony. One band remained at the temple to attend the morning sacrifices; another group marched down below Jerusalem to near Maza to cut the willow branches for the adornment of the sacrificial altar, while the third group formed a procession to march from the temple behind the water priest, who, to the sound of the silvery trumpets, bore the golden pitcher which was to contain the symbolic water, out through Ophel to near Siloam, where was located the fountain gate. After the golden pitcher had been filled at the pool of Siloam, the procession marched back to the temple, entering by way of the water gate and going directly to the court of the priests, where the priest bearing the water pitcher was joined by the priest bearing the wine for the drink offering. These two priests then repaired to the silver funnels leading to the base of the altar and poured the contents of the pitchers therein. The execution of this rite of pouring the wine and the water was the signal for the assembled pilgrims to begin the chanting of the Psalms from 113 to 118 inclusive, in alternation with the Levites. And as they repeated these lines, they would wave their sheaves at the altar. Then followed the sacrifices for the day, associated with the repeating of the Psalm for the day, the Psalm for the last day of the feast being the eighty-second, beginning with the fifth verse.
В последний день праздника около четырехсот пятидесяти священников и соответствующее число левитов совершали богослужение. На рассвете со всего Иерусалима собирались паломники; каждый из них нес в правой руке сноп мирта, ивовые прутья и пальмовые ветви, а в левой держал ветвь райского яблока — лимона, или «запретного плода». Для этой утренней церемонии все паломники разделялись на три группы. Одна оставалась в храме для участия в утренних жертвоприношениях, другая выходила из Иерусалима и спускалась в район Мазы, где нарезались ивовые ветви для украшения жертвенника, в то время как третья группа составляла процессию, которая — вслед за храмовым священником, под звуки серебряных труб несшим золотой сосуд для наполнения символической водой, — выходила из храма и проходила через Офел к расположенному поблизости Силоаму, где находились врата источника. После наполнения золотого сосуда из Силоамской купели процессия поворачивала назад в храм, проходила через водяные ворота и направлялась прямо во двор священников, где к священнику, державшему в руках сосуд с водой, присоединялся священник, несший вино для жертвы возлияния. Затем эти два священника направлялись к серебряным воронкам у основания жертвенника и выливали в них содержимое сосудов. Исполнение этого ритуала возлияния вина и воды служило сигналом для собравшихся паломников, которые начинали распевать псалмы, со 112 по 117 включительно, чередуясь с левитами. Повторяя эти строки, они взмахивали своими снопами перед жертвенником. Затем совершались жертвоприношения этого дня, сопровождавшиеся повторением восемьдесят первого псалма, который, начиная с пятого стиха, распевался в честь последнего дня праздника.



[162:5.1] On the evening of the next to the last day of the feast, when the scene was brilliantly illuminated by the lights of the candelabras and the torches, Jesus stood up in the midst of the assembled throng and said:
Вечером предпоследнего дня праздника, в ярких лучах светильников и факелов, Иисус встал посреди собравшейся толпы и сказал:

[162:5.2] «I am the light of the world. He who follows me shall not walk in darkness but shall have the light of life. Presuming to place me on trial and assuming to sit as my judges, you declare that, if I bear witness of myself, my witness cannot be true. But never can the creature sit in judgment on the Creator. Even if I do bear witness about myself, my witness is everlastingly true, for I know whence I came, who I am, and whither I go. You who would kill the Son of Man know not whence I came, who I am, or whither I go. You only judge by the appearances of the flesh; you do not perceive the realities of the spirit. I judge no man, not even my archenemy. But if I should choose to judge, my judgment would be true and righteous, for I would judge not alone but in association with my Father, who sent me into the world, and who is the source of all true judgment. You even allow that the witness of two reliable persons may be accepted — well, then, I bear witness of these truths; so also does my Father in heaven. And when I told you this yesterday, in your darkness you asked me, `Where is your Father?’ Truly, you know neither me nor my Father, for if you had known me, you would also have known the Father.
«Я — свет мира. Кто последует за мной, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни. Осмеливаясь предавать меня суду и принимая на себя роль моих судей, вы заявляете, что если я свидетельствую сам о себе, мое свидетельство не может быть истинным. Но создание никак не может судить Создателя. Даже если я свидетельствую о самом себе, мое свидетельство извечно истинно, ибо я знаю откуда пришел, кто я и куда иду. Вы, желающие убить Сына Человеческого, не знаете откуда я пришел, кто я и куда иду. Вы судите только по внешнему проявлению плоти, не воспринимая реальностей духа. Я же не осуждаю никого, даже своего заклятого врага. Но если бы я решил судить, мой суд был бы истинным и праведным, ибо я судил бы не один, а вместе с моим Отцом, который послал меня в этот мир и который есть источник всякого истинного суда. Ведь и вы принимаете свидетельство двух заслуживающих доверия людей — что ж, тогда я свидетельствую в пользу этих истин; и то же самое делает мой Отец небесный. И когда я сказал вам об этом вчера, то в своем невежестве вы спросили меня: «Где твой Отец?» Воистину, вы не знаете ни меня, ни Отца моего, ибо если бы вы знали меня, то знали бы и Отца.
[162:5.3] «I have already told you that I am going away, and that you will seek me and not find me, for where I am going you cannot come. You who would reject this light are from beneath; I am from above. You who prefer to sit in darkness are of this world; I am not of this world, and I live in the eternal light of the Father of lights. You all have had abundant opportunity to learn who I am, but you shall have still other evidence confirming the identity of the Son of Man. I am the light of life, and every one who deliberately and with understanding rejects this saving light shall die in his sins. Much I have to tell you, but you are unable to receive my words. However, he who sent me is true and faithful; my Father loves even his erring children. And all that my Father has spoken I also proclaim to the world.
Я уже говорил вам, что покидаю вас, что будете искать меня и не найдете, ибо куда я иду, вы не можете прийти. Вы, готовые отвергнуть этот свет, пребываете внизу; я же пришел свыше. Вы, предпочитающие сидеть во тьме, — от мира сего; я же не от мира сего и живу в вечном свете Отца светов. Всем вам было предоставлено множество возможностей узнать, кто я есть, но вам будет дано и иное свидетельство для подтверждения идентичности Сына Человеческого. Я свет жизни и всякий, кто преднамеренно и сознательно отвергает этот спасительный свет, умрет в своих грехах. Многое должен я сказать вам, но вы не способны принять мои слова. Однако пославший меня исполнен истины и праведности; мой Отец любит даже своих заблудших детей. И все сказанное моим Отцом, я возвещаю миру.
[162:5.4] «When the Son of Man is lifted up, then shall you all know that I am he, and that I have done nothing of myself but only as the Father has taught me. I speak these words to you and to your children. And he who sent me is even now with me; he has not left me alone, for I do always that which is pleasing in his sight.»
Когда Сын Человеческий вознесется, тогда все вы узнаете, что я — это он и что я ничего не сделал от себя, но только так, как научил меня Отец. Я говорю эти слова вам и вашим детям. Пославший меня и теперь со мной; он не оставил меня в одиночестве, ибо я всегда делаю то, что угодно ему». 

[162:5.5] As Jesus thus taught the pilgrims in the temple courts, many believed. And no man dared to lay hands upon him.
Когда Иисус так учил паломников во дворах храма, многие уверовали. И никто не осмелился поднять на него руку.



[162:6.1] On the last day, the great day of the feast, as the procession from the pool of Siloam passed through the temple courts, and just after the water and the wine had been poured down upon the altar by the priests, Jesus, standing among the pilgrims, said: «If any man thirst, let him come to me and drink. From the Father above I bring to this world the water of life. He who believes me shall be filled with the spirit which this water represents, for even the Scriptures have said, `Out of him shall flow rivers of living waters.’ When the Son of Man has finished his work on earth, there shall be poured out upon all flesh the living Spirit of Truth. Those who receive this spirit shall never know spiritual thirst.»
В последний день, в великий день праздника, когда процессия от Силоамской купели проходила через дворы храма и сразу же после того, как вода и вино были излиты священниками на жертвенник, Иисус, стоя среди паломников, сказал: «Если кто жаждет, подойди ко мне и утоли свою жажду. От небесного Отца я несу в этот мир воду жизни. Тот, кто поверит мне, будет наполнен духом, представленным этой водой, ибо даже в Писании сказано: «Из него потекут реки живой воды». Когда Сын Человеческий завершит свой труд на земле, на всю плоть будет излит живой Дух Истины. Принявшие этот дух навсегда избавятся от духовной жажды».
[162:6.2] Jesus did not interrupt the service to speak these words. He addressed the worshipers immediately after the chanting of the Hallel, the responsive reading of the Psalms accompanied by waving of the branches before the altar. Just here was a pause while the sacrifices were being prepared, and it was at this time that the pilgrims heard the fascinating voice of the Master declare that he was the giver of living water to every spirit-thirsting soul.
Иисус не прерывал службу, чтобы произнести эти слова. Он обратился к верующим сразу же после исполнения Халлела — распевного чтения псалмов с ответствиями хора, которое сопровождалось взмахиванием ветвей перед жертвенником. Как раз здесь была пауза, пока готовились жертвоприношения, и именно в это время паломники услышали завораживающий голос Учителя, объявившего, что он дарует живую воду каждой жаждущей духа душе.
[162:6.3] At the conclusion of this early morning service Jesus continued to teach the multitude, saying: «Have you not read in the Scripture: `Behold, as the waters are poured out upon the dry ground and spread over the parched soil, so will I give the spirit of holiness to be poured out upon your children for a blessing even to your children’s children’? Why will you thirst for the ministry of the spirit while you seek to water your souls with the traditions of men, poured from the broken pitchers of ceremonial service? That which you see going on about this temple is the way in which your fathers sought to symbolize the bestowal of the divine spirit upon the children of faith, and you have done well to perpetuate these symbols, even down to this day. But now has come to this generation the revelation of the Father of spirits through the bestowal of his Son, and all of this will certainly be followed by the bestowal of the spirit of the Father and the Son upon the children of men. To every one who has faith shall this bestowal of the spirit become the true teacher of the way which leads to life everlasting, to the true waters of life in the kingdom of heaven on earth and in the Father’s Paradise over there.»
По завершении этой утренней службы Иисус продолжал учить народ, говоря: «Разве не читали вы в Писании: «Смотрите, как проливаются воды на сухую землю и разливаются по опаленной земле, так я дам дух святости, чтобы излить его на ваших детей и благословить даже ваших внуков»? Зачем вам жаждать помощи духа, если вы стремитесь напоить свои души человеческими традициями, изливаемыми из разбитых сосудов церемониального служения? То, что вы видите в этом храме, отражает стремление ваших отцов символизировать посвящение божественного духа детям веры, и вы правильно поступили, сохранив эти символы до сего дня. Но теперь этому поколению дано откровение Отца духов через посвящение его Сына, и за всем этим непременно последует посвящение духа Отца и Сына детям человеческим. Для каждого верующего это посвящение духа станет истинным учителем на пути к вечной жизни, к истинным водам жизни в царстве небесном на земле и в Отчем Раю на небесах».
[162:6.4] And Jesus continued to answer the questions of both the multitude and the Pharisees. Some thought he was a prophet; some believed him to be the Messiah; others said he could not be the Christ, seeing that he came from Galilee, and that the Messiah must restore David’s throne. Still they dared not arrest him.
Иисус продолжал отвечать на вопросы как простых людей, так и фарисеев. Некоторые считали его пророком; другие называли его Мессией; третьи утверждали, что он не может быть Христом, поскольку пришел из Галилеи, а Мессия должен восстановить трон Давида. И все же они не осмелились арестовать его.



[162:7.1] On the afternoon of the last day of the feast and after the apostles had failed in their efforts to persuade him to flee from Jerusalem, Jesus again went into the temple to teach. Finding a large company of believers assembled in Solomon’s Porch, he spoke to them, saying:
Во второй половине дня последнего дня праздника, после того как апостолам не удалось убедить его бежать из Иерусалима, Иисус вновь отправился учить в храм. Обнаружив большую группу верующих в притворе Соломона, он обратился к ним и сказал:

[162:7.2] «If my words abide in you and you are minded to do the will of my Father, then are you truly my disciples. You shall know the truth, and the truth shall make you free. I know how you will answer me: We are the children of Abraham, and we are in bondage to none; how then shall we be made free? Even so, I do not speak of outward subjection to another’s rule; I refer to the liberties of the soul. Verily, verily, I say to you, everyone who commits sin is the bondservant of sin. And you know that the bondservant is not likely to abide forever in the master’s house. You also know that the son does remain in his father’s house. If, therefore, the Son shall make you free, shall make you sons, you shall be free indeed.
«Если мои слова пребывают в вас и вы намерены исполнять волю моего Отца, то вы истинно мои ученики. Вы познаете истину и истина сделает вас свободными. Я знаю, что вы ответите мне: «Мы потомки Авраама и никому не рабы; как же ты говоришь, что мы будем свободны?» Это так, но я говорю не о внешнем подчинении чужой власти; я имею в виду свободу души. Истинно, истинно вам говорю: всякий, совершающий грех — раб греха. И вы знаете, что раб не может вечно пребывать в доме господина. Вы также знаете, что сын остается в доме своего отца. Поэтому если Сын освободит вас, сделает вас сынами, то вы воистину будете свободны.
[162:7.3] «I know that you are Abraham’s seed, yet your leaders seek to kill me because my word has not been allowed to have its transforming influence in their hearts. Their souls are sealed by prejudice and blinded by the pride of revenge. I declare to you the truth which the eternal Father shows me, while these deluded teachers seek to do the things which they have learned only from their temporal fathers. And when you reply that Abraham is your father, then do I tell you that, if you were the children of Abraham, you would do the works of Abraham. Some of you believe my teaching, but others seek to destroy me because I have told you the truth which I received from God. But Abraham did not so treat the truth of God. I perceive that some among you are determined to do the works of the evil one. If God were your Father, you would know me and love the truth which I reveal. Will you not see that I come forth from the Father, that I am sent by God, that I am not doing this work of myself? Why do you not understand my words? Is it because you have chosen to become the children of evil? If you are the children of darkness, you will hardly walk in the light of the truth which I reveal. The children of evil follow only in the ways of their father, who was a deceiver and stood not for the truth because there came to be no truth in him. But now comes the Son of Man speaking and living the truth, and many of you refuse to believe.
Я знаю, что вы — семя Авраама, но ваши лидеры пытаются убить меня, ибо они не позволили моему слову оказать преобразующее воздействие на свои сердца. Их души скованы предрассудками и ослеплены мстительной гордыней. Я возвещаю вам истину, которую показывает мне вечный Отец, а эти обманутые учители стремятся делать лишь то, чему они научились от своих бренных отцов. И когда вы отвечаете, что Авраам — ваш отец, я говорю вам, что если бы вы были детьми Авраама, вы вершили бы дела Авраама. Некоторые из вас верят моему учению, но другие стремятся погубить меня за то, что я раскрыл вам истину, которую получил от Бога. Но не так обращался с истиной Бога Авраам. Я вижу, что некоторые из вас решили исполнять дела лукавого. Если бы Бог был вашим Отцом, вы знали бы меня и любили истину, которую я раскрываю вам. Разве вы не видите, что я пришел от Отца, что я послан Богом, что не от себя делаю это дело? Почему вы не понимаете моих слов? Потому ли, что предпочли стать детьми зла? Если вы дети тьмы, то едва ли ступите на путь света истины, который раскрываю я. Дети зла идут лишь по путям своего отца, который был лжецом и не стоял за истину, ибо в нем не оказалось истины. Теперь же пришел Сын Человеческий, который говорит истину и живет по истине, но многие из вас отказываются верить.
[162:7.4] «Which of you convicts me of sin? If I, then, proclaim and live the truth shown me by the Father, why do you not believe? He who is of God hears gladly the words of God; for this cause many of you hear not my words, because you are not of God. Your teachers have even presumed to say that I do my works by the power of the prince of devils. One near by has just said that I have a devil, that I am a child of the devil. But all of you who deal honestly with your own souls know full well that I am not a devil. You know that I honor the Father even while you would dishonor me. I seek not my own glory, only the glory of my Paradise Father. And I do not judge you, for there is one who judges for me.
Кто из вас обвинит меня во грехе? И если я возвещаю истину и живу по истине, раскрытой мне Отцом, то почему вы не верите? Тот, кто от Бога, с радостью внимает словам Бога и многие из вас не слышат меня потому, что вы не от Бога. Ваши учители даже осмеливаются говорить, что я творю свои дела силой князя бесов. Только что человек, стоящий возле меня, сказал, что во мне бес, что я дитя дьявола. Однако всякий, кто честно заглядывает себе в душу, прекрасно знает, что я не дьявол. Вы знаете, что я почитаю Отца, хотя вы и не почитаете меня. Не для себя ищу я славы, но только для моего Райского Отца. И я не осуждаю вас, ибо есть тот, кто судит за меня.
[162:7.5] «Verily, verily, I say to you who believe the gospel that, if a man will keep this word of truth alive in his heart, he shall never taste death. And now just at my side a scribe says this statement proves that I have a devil, seeing that Abraham is dead, also the prophets. And he asks: `Are you so much greater than Abraham and the prophets that you dare to stand here and say that whoso keeps your word shall not taste death? Who do you claim to be that you dare to utter such blasphemies?’ And I say to all such that, if I glorify myself, my glory is as nothing. But it is the Father who shall glorify me, even the same Father whom you call God. But you have failed to know this your God and my Father, and I have come to bring you together; to show you how to become truly the sons of God. Though you know not the Father, I truly know him. Even Abraham rejoiced to see my day, and by faith he saw it and was glad.»
Истинно, истинно говорю вам, верящим в евангелие, что если человек сохранит это слово истины живым в своем сердце, то никогда не познает смерти. А вот стоящий рядом со мной книжник говорит: это заявление подтверждает, что во мне бес, поскольку Авраам мертв, равно как и пророки. И спрашивает: «Неужели ты настолько больше Авраама и пророков, что берешь на себя смелость стоять здесь и говорить: кто сохранит твое слово, тот не познает смерти? Кто ты такой, чтобы иметь смелость произносить такое богохульство?» И я говорю всем подобным: если я славлю себя, то слава моя ничто. Меня прославит мой Отец — тот самый Отец, которого вы зовете Богом. Но вы не познали вашего Бога и моего Отца, поэтому я пришел объединить вас, чтобы показать вам, как стать истинными сынами Бога. Хотя вы не знаете Отца, я точно знаю его. Даже Авраам возрадовался, когда увидел мой день своей верой». 

[162:7.6] When the unbelieving Jews and the agents of the Sanhedrin who had gathered about by this time heard these words, they raised a tumult, shouting: «You are not fifty years of age, and yet you talk about seeing Abraham; you are a child of the devil!» Jesus was unable to continue the discourse. He only said as he departed, «Verily, verily, I say to you, before Abraham was, I am.» Many of the unbelievers rushed forth for stones to cast at him, and the agents of the Sanhedrin sought to place him under arrest, but the Master quickly made his way through the temple corridors and escaped to a secret meeting place near Bethany where Martha, Mary, and Lazarus awaited him.
Когда неверующие евреи и собравшиеся к этому времени агенты синедриона услышали эти слова, то подняли шум, выкрикивая: «Тебе нет и пятидесяти лет, а ты говоришь, что видел Авраама; ты дитя дьявола!» Иисус не мог продолжать свою речь. Уходя, он лишь сказал: «Истинно, истинно вам говорю: прежде, чем был Авраам, я есть». Многие неверующие бросились искать камни, чтобы побить его, а агенты синедриона хотели взять его под стражу, но Учитель быстро прошел коридорами храма и скрылся, отправившись на тайную встречу недалеко от Вифании, где его ждали Марфа, Мария и Лазарь.




[162:8.1] It had been arranged that Jesus should lodge with Lazarus and his sisters at a friend’s house, while the apostles were scattered here and there in small groups, these precautions being taken because the Jewish authorities were again becoming bold with their plans to arrest him.
Было заранее решено, что Иисус вместе с Лазарем и его сестрами поселится в доме друга, а апостолы небольшими группами устроятся в разных местах. Такие меры предосторожности объяснялись тем, что еврейские власти вновь проявляли все больше решимости арестовать Иисуса.
[162:8.2] For years it had been the custom for these three to drop everything and listen to Jesus’ teaching whenever he chanced to visit them. With the loss of their parents, Martha had assumed the responsibilities of the home life, and so on this occasion, while Lazarus and Mary sat at Jesus’ feet drinking in his refreshing teaching, Martha made ready to serve the evening meal. It should be explained that Martha was unnecessarily distracted by numerous needless tasks, and that she was cumbered by many trivial cares; that was her disposition.
За многие годы трое этих людей привыкли бросать все свои дела, чтобы послушать Иисуса, когда бы он ни появлялся у них. С потерей родителей Марфа взяла на себя обязанности хозяйки дома, поэтому в тот день, пока Лазарь и Мария сидели у ног Иисуса, впитывая в себя его живительное учение, Марфа готовила ужин. Следует заметить, что Марфа без особой необходимости часто отвлекалась на многочисленные ненужные хлопоты и нагружала себя множеством мелких забот; таков уж был ее характер.
[162:8.3] As Martha busied herself with all these supposed duties, she was perturbed because Mary did nothing to help. Therefore she went to Jesus and said: «Master, do you not care that my sister has left me alone to do all of the serving? Will you not bid her to come and help me?» Jesus answered: «Martha, Martha, why are you always anxious about so many things and troubled by so many trifles? Only one thing is really worth while, and since Mary has chosen this good and needful part, I shall not take it away from her. But when will both of you learn to live as I have taught you: both serving in co-operation and both refreshing your souls in unison? Can you not learn that there is a time for everything — that the lesser matters of life should give way before the greater things of the heavenly kingdom?»
Занимаясь всеми этими якобы неотложными делами, Марфа была задета тем, что Мария ничем не помогает ей. Поэтому она подошла к Иисусу и сказала: «Учитель, разве тебе безразлично, что моя сестра оставила меня одну заниматься хозяйством? Не велишь ли ты ей пойти и помочь мне?» Иисус ответил: «Марфа, Марфа, почему ты всегда так переживаешь из-за множества вещей и беспокоишься по стольким пустякам? Важно лишь одно и поскольку Мария как раз и выбрала это благое и нужное занятие, я не стану отрывать ее. Но когда же вы обе научитесь жить так, как я всегда учил вас: вместе служить и в согласии друг с другом отдыхать душой? Разве ты не видишь, что всему свое время и что менее важные дела жизни должны отступить перед более важными делами небесного царства?»



[162:9.1] Throughout the week that followed the feast of tabernacles, scores of believers forgathered at Bethany and received instruction from the twelve apostles. The Sanhedrin made no effort to molest these gatherings since Jesus was not present; he was throughout this time working with Abner and his associates in Bethlehem. The day following the close of the feast, Jesus had departed for Bethany, and he did not again teach in the temple during this visit to Jerusalem.
На протяжении всей недели после праздника кущей десятки верующих стекались в Вифанию, где получали наставления от двенадцати апостолов. Синедрион не пытался мешать этим встречам, так как в них не участвовал Иисус: все это время он работал с Абнером и его сподвижниками в Вифлееме. На следующий день после окончания праздника Иисус отправился в Вифанию и в это посещение Иерусалима больше не учил в храме.

[162:9.2] At this time, Abner was making his headquarters at Bethlehem, and from that center many workers had been sent to the cities of Judea and southern Samaria and even to Alexandria. Within a few days of his arrival, Jesus and Abner completed the arrangements for the consolidation of the work of the two groups of apostles.
В то время центром деятельности Абнера был Вифлеем, откуда уже было отправлено много тружеников в города Иудеи, южной Самарии и даже в Александрию. За несколько дней Иисус и Абнер завершили подготовку к объединению работы двух групп апостолов.
[162:9.3] Throughout his visit to the feast of tabernacles, Jesus had divided his time about equally between Bethany and Bethlehem. At Bethany he spent considerable time with his apostles; at Bethlehem he gave much instruction to Abner and the other former apostles of John. And it was this intimate contact that finally led them to believe in him. These former apostles of John the Baptist were influenced by the courage he displayed in his public teaching in Jerusalem as well as by the sympathetic understanding they experienced in his private teaching at Bethlehem. These influences finally and fully won over each of Abner’s associates to a wholehearted acceptance of the kingdom and all that such a step implied.
Все свое время на празднике кущей Иисус делил примерно поровну между Вифанией и Вифлеемом. В Вифании он много внимания уделял своим апостолам; в Вифлееме он подолгу учил Абнера и других бывших апостолов Иоанна. Именно это тесное общение с Иисусом помогло тем окончательно уверовать в него. Большое впечатление на бывших апостолов Иоанна Крестителя произвело мужество Иисуса, проявленное в его публичных выступлениях в Иерусалиме, а также благожелательность и отзывчивость, которую они ощущали во время его бесед в Вифлееме. Это окончательно покорило каждого из товарищей Абнера и помогло им всем сердцем принять царство и все то, что включал в себя такой шаг.

[162:9.4] Before leaving Bethlehem for the last time, the Master made arrangements for them all to join him in the united effort which was to precede the ending of his earth career in the flesh. It was agreed that Abner and his associates were to join Jesus and the twelve in the near future at Magadan Park.
Прежде чем в последний раз покинуть Вифлеем, Учитель условился об объединении усилий, что должно было произойти до завершения его земной жизни во плоти. Было решено, что в ближайшем будущем Абнер и его сподвижники присоединятся к Иисусу и двенадцати в Магаданском парке.
[162:9.5] In accordance with this understanding, early in November Abner and his eleven fellows cast their lot with Jesus and the twelve and labored with them as one organization right on down to the crucifixion.
В соответствии с этой договоренностью, в начале ноября Абнер и его одиннадцать собратьев соединили свою судьбу с Иисусом и двенадцатью апостолами и трудились с ними сообща вплоть до распятия.
[162:9.6] In the latter part of October Jesus and the twelve withdrew from the immediate vicinity of Jerusalem. On Sunday, October 30, Jesus and his associates left the city of Ephraim, where he had been resting in seclusion for a few days, and, going by the west Jordan highway directly to Magadan Park, arrived late on the afternoon of Wednesday, November 2.
Во второй половине октября Иисус и двенадцать покинули окрестности Иерусалима. В воскресенье, 30 октября, Иисус и его спутники вышли из города Ефраим, где он отдыхал в уединении в течение нескольких дней и, никуда не сворачивая, направились по западно-иорданской дороге в Магаданский парк, куда прибыли к вечеру в среду, 2 ноября.
[162:9.7] The apostles were greatly relieved to have the Master back on friendly soil; no more did they urge him to go up to Jerusalem to proclaim the gospel of the kingdom.
Апостолы почувствовали огромное облегчение, когда их Учитель вновь оказался в дружественных землях; больше они никогда не призывали его отправиться в Иерусалим для возвещения евангелия царства.