Выбрать страницу

083 Институт брака

(The Marriage Institution) 


[83:0.1] THIS is the recital of the early beginnings of the institution of marriage. It has progressed steadily from the loose and promiscuous matings of the herd through many variations and adaptations, even to the appearance of those marriage standards which eventually culminated in the realization of pair matings, the union of one man and one woman to establish a home of the highest social order.
ЭТО – рассказ о зарождении института брака, который развивался от случайных и беспорядочных спариваний в стаде, через многочисленные разновидности и адаптации к тем нормам брака, венцом которых в итоге стали парные половые отношения: союз одного мужчины и одной женщины с целью создания семьи как высочайшей формы организации общества.
[83:0.2] Marriage has been many times in jeopardy, and the marriage mores have drawn heavily on both property and religion for support; but the real influence which forever safeguards marriage and the resultant family is the simple and innate biologic fact that men and women positively will not live without each other, be they the most primitive savages or the most cultured mortals. 
Брак неоднократно подвергался опасности и брачные нравы искали опору как в собственности, так и в религии; однако реальным влиянием, неизменно охраняющим брак и возникающую в результате семью, обладает простой и врожденный биологический факт того, что мужчины и женщины просто не могут прожить друг без друга, будь они примитивнейшими дикарями или высококультурными смертными.
[83:0.3] It is because of the sex urge that selfish man is lured into making something better than an animal out of himself. The self-regarding and self-gratifying sex relationship entails the certain consequences of self-denial and insures the assumption of altruistic duties and numerous race-benefiting home responsibilities. Herein has sex been the unrecognized and unsuspected civilizer of the savage; for this same sex impulse automatically and unerringly compels man to think and eventually leads him to love. 
Именно сексуальное влечение побуждает эгоистичного человека стать несколько лучше животного. Половые отношения, которые строятся на самоудовлетворении и самоуслаждении, влекут за собой определенные последствия, связанные с самоотречением и обеспечивают принятие на себя альтруистических обязательств и многочисленных семейных обязанностей, идущих на пользу расе. В этом отношении сексуальная жизнь дикаря была его неосознанным и неожиданным цивилизатором, ибо все тот же сексуальный импульс автоматически и безошибочно заставляет человека думать и в результате ведет его к любви.



[83:1.1] Marriage is society’s mechanism designed to regulate and control those many human relations which arise out of the physical fact of bisexuality. As such an institution, marriage functions in two directions:
Брак – это общественный механизм управления многочисленными человеческими отношениями, вытекающими из физического факта бисексуальности. В качестве такого института брак действует в двух направлениях:

1. In the regulation of personal sex relations.
2. In the regulation of descent, inheritance, succession, and social order, this being its older and original function. 

1. Регулирует личные половые отношения.
2. Регулирует вопросы передачи и получения наследства, правопреемства и общественного порядка и это его более древняя и изначальная функция.

[83:1.2] The family, which grows out of marriage, is itself a stabilizer of the marriage institution together with the property mores. Other potent factors in marriage stability are pride, vanity, chivalry, duty, and religious convictions. But while marriages may be approved or disapproved on high, they are hardly made in heaven. The human family is a distinctly human institution, an evolutionary development. Marriage is an institution of society, not a department of the church. True, religion should mightily influence it but should not undertake exclusively to control and regulate it.
Создаваемая в браке семья сама по себе укрепляет институт брака, наряду с имущественными нравами. К другим влиятельным факторам устойчивости брака относятся гордость, тщеславие, благородство, чувство долга и религиозные убеждения. Однако, хотя браки могут получать одобрение или неодобрение свыше, они едва ли заключаются на небесах. Человеческая семья – это определенно человеческий институт и продукт эволюционного развития. Брак – это институт общества, а не отделение церкви. Конечно, религия должна оказывать ощутимое воздействие на брак, однако ей не следует пытаться подчинять его своему исключительному регулированию и контролю.
[83:1.3] Primitive marriage was primarily industrial; and even in modern times it is often a social or business affair. Through the influence of the mixture of the Andite stock and as a result of the mores of advancing civilization, marriage is slowly becoming mutual, romantic, parental, poetical, affectionate, ethical, and even idealistic. Selection and so-called romantic love, however, were at a minimum in primitive mating. During early times husband and wife were not much together; they did not even eat together very often. But among the ancients, personal affection was not strongly linked to sex attraction; they became fond of one another largely because of living and working together. 
Примитивный брак был в основном производственным; да и сейчас он нередко носит социальный или деловой характер. В результате расовых смешений с андитами и благодаря нравам эволюционирующей цивилизации, в браке постепенно появляется все больше места для взаимности, романтики, родительских чувств, поэзии, нежности, этичности и даже идеализма. Выбор партнера и так называемая романтическая любовь не были характерны для примитивных брачных отношений. В глубокой древности муж и жена редко бывали вместе; обычно они даже питались порознь. Однако личная привязанность древних мужчин и женщин не была тесно связана с половым влечением; они нравились друг другу в основном потому, что жили и работали вместе.



[83:2.1] Primitive marriages were always planned by the parents of the boy and girl. The transition stage between this custom and the times of free choosing was occupied by the marriage broker or professional matchmaker. These matchmakers were at first the barbers; later, the priests. Marriage was originally a group affair; then a family matter; only recently has it become an individual adventure.
В древности браки всегда планировались родителями юноши и девушки. На переходной стадии между этим обычаем и временами свободного выбора существовали брачные посредники или профессиональные сваты. Такими сватами вначале были парикмахеры, позднее – священники. Изначально брак был делом группы, затем – семьи и лишь недавно он стал личным предприятием.
[83:2.2] Coercion, not attraction, was the approach to primitive marriage. In early times woman had no sex aloofness, only sex inferiority as inculcated by the mores. As raiding preceded trading, so marriage by capture preceded marriage by contract. Some women would connive at capture in order to escape the domination of the older men of their tribe; they preferred to fall into the hands of men of their own age from another tribe. This pseudo elopement was the transition stage between capture by force and subsequent courtship by charming. 
Принуждение, а не привлечение – таким был подход к примитивному браку. В древности женщина не была равнодушна к половой жизни, но испытывала сексуальное неравноправие, как предписывал обычай. Как набеги предшествовали торговле, так брак по принуждению предшествовал браку по согласию. Некоторые женщины помогали пленению, чтобы освободиться от власти старейшин – они предпочитали попасть в руки мужчин своего возраста из другого племени. Такой псевдопобег был переходной стадией между захватом силой и завоеванием сердца с помощью личного обаяния.
[83:2.3] An early type of wedding ceremony was the mimic flight, a sort of elopement rehearsal which was once a common practice. Later, mock capture became a part of the regular wedding ceremony. A modern girl’s pretensions to resist «capture,» to be reticent toward marriage, are all relics of olden customs. The carrying of the bride over the threshold is reminiscent of a number of ancient practices, among others, of the days of wife stealing. 
Древним видом свадебной церемонии был инсценированный побег – нечто вроде репетиции настоящего побега, который когда-то был повсеместной практикой. Позднее шуточное похищение невесты стало частью обычного свадебного обряда. Притворное сопротивление современных девушек «похищению», их сдержанность по отношению к браку, – все это пережитки древних обычаев. Перенесение невесты через порог восходит к целому ряду древних традиций, в том числе и к похищению невесты.
[83:2.4] Woman was long denied full freedom of self-disposal in marriage, but the more intelligent women have always been able to circumvent this restriction by the clever exercise of their wits. Man has usually taken the lead in courtship, but not always. Woman sometimes formally, as well as covertly, initiates marriage. And as civilization has progressed, women have had an increasing part in all phases of courtship and marriage. 
В течение долгого времени женщина была лишена возможности свободно распоряжаться собой в браке, но самым умным женщинам всегда удавалось обойти это ограничение, умело пользуясь своей сообразительностью. На стадии ухаживания активной стороной обычно бывает мужчина. Однако иногда в явной или неявной форме инициативу проявляет женщина, и по мере развития цивилизации женщина играла все более заметную роль на всех стадиях ухаживания и брака.
[83:2.5] Increasing love, romance, and personal selection in premarital courtship are an Andite contribution to the world races. The relations between the sexes are evolving favorably; many advancing peoples are gradually substituting somewhat idealized concepts of sex attraction for those older motives of utility and ownership. Sex impulse and feelings of affection are beginning to displace cold calculation in the choosing of life partners. 
Усиление роли любви, романтики и личного выбора в период добрачных ухаживаний – это вклад андитов в развитие мировых рас. Отношения между полами развиваются благоприятным образом; многие прогрессирующие народы заменяют мотивы выгоды и собственности несколько идеализированными представлениями о сексуальной привлекательности. При выборе спутников жизни половое желание и чувство любви начинают вытеснять холодный расчет.
[83:2.6] The betrothal was originally equivalent to marriage; and among early peoples sex relations were conventional during the engagement. In recent times, religion has established a sex taboo on the period between betrothal and marriage. 
Когда-то обручение приравнивалось к браку и в древности половая связь в период помолвки была нормальным явлением. В последние века религия ввела табу на сексуальные отношения в период между обручением и браком.



[83:3.1] The ancients mistrusted love and promises; they thought that abiding unions must be guaranteed by some tangible security, property. For this reason, the purchase price of a wife was regarded as a forfeit or deposit which the husband was doomed to lose in case of divorce or desertion. Once the purchase price of a bride had been paid, many tribes permitted the husband’s brand to be burned upon her. Africans still buy their wives. A love wife, or a white man’s wife, they compare to a cat because she costs nothing.
Древние люди не доверяли любви и обещаниям и считали, что залогом прочности союза должна быть материальная гарантия, собственность. Поэтому заплаченная за жену сумма считалась вкладом, залогом, который муж неизбежно терял в случае развода или отказа от выполнения своих обязательств. Во многих племенах муж, уплатив за невесту, имел право выжечь на жене свое клеймо. Африканцы до сих пор покупают своих жен. Жена по любви – или жена белого человека – сравнивается ими с кошкой, потому что она ничего не стоит.
[83:3.2] The bride shows were occasions for dressing up and decorating daughters for public exhibition with the idea of their bringing higher prices as wives. But they were not sold as animals – among the later tribes such a wife was not transferable. Neither was her purchase always just a cold-blooded money transaction; service was equivalent to cash in the purchase of a wife. If an otherwise desirable man could not pay for his wife, he could be adopted as a son by the girl’s father and then could marry. And if a poor man sought a wife and could not meet the price demanded by a grasping father, the elders would often bring pressure to bear upon the father which would result in a modification of his demands, or else there might be an elopement. 
Смотрины невест позволяли наряжать и украшать дочерей для публичного показа, чтобы получать за них большую плату в качестве жен. Однако продажа жены отличалась от торговли животными: у поздних племен жена не могла переходить к другому собственнику. Не сводилась такая покупка и к хладнокровной выплате денег: при покупке жены работа приравнивалась к деньгам. Если по каким-то причинам подходящий мужчина-претендент не мог заплатить за свою жену, то его мог усыновить отец девушки, после чего он уже мог жениться. А если у искавшего жену бедняка не было той суммы, которую требовал алчный отец, старейшины зачастую оказывали на родителя давление, после чего тот умерял свои аппетиты – в противном случае девушка могла сбежать из дома.
[83:3.3] As civilization progressed, fathers did not like to appear to sell their daughters, and so, while continuing to accept the bride purchase price, they initiated the custom of giving the pair valuable presents which about equaled the purchase money. And upon the later discontinuance of payment for the bride, these presents became the bride’s dowry. 
С развитием цивилизации отцы уже не хотели выглядеть торговцами своих дочерей, поэтому продолжая принимать деньги в уплату за своих невест, они ввели обычай дарить супружеской паре ценные подарки, которые примерно соответствовали денежному выкупу. А когда обычай платить за невесту отошел в прошлое, подарки превратились в приданое невесты.
[83:3.4] The idea of a dowry was to convey the impression of the bride’s independence, to suggest far removal from the times of slave wives and property companions. A man could not divorce a dowered wife without paying back the dowry in full. Among some tribes a mutual deposit was made with the parents of both bride and groom to be forfeited in case either deserted the other, in reality a marriage bond. During the period of transition from purchase to dowry, if the wife were purchased, the children belonged to the father; if not, they belonged to the wife’s family. 
Смысл приданого заключался в том, чтобы создать впечатление о независимости невесты, показать глубокий разрыв с теми временами, когда жены были рабынями и купленными компаньонками. Муж не мог развестись с женой, не выплатив сполна ее приданое. В некоторых племенах родители невесты и жениха делали совместный денежный взнос; если одна из сторон оставляла другую, она лишалась своей доли, которая, по существу, служила брачным залогом. В период перехода от выкупа к приданому, если жена покупалась, дети принадлежали отцу; если нет, то они принадлежали семье жены.



[83:4.1] The wedding ceremony grew out of the fact that marriage was originally a community affair, not just the culmination of a decision of two individuals. Mating was of group concern as well as a personal function.
Свадебная церемония возникла из того факта, что свадьба изначально была общинным делом, а не просто кульминацией решения, принятого двумя индивидуумами. Половые отношения касались не только личности, но и группы.

[83:4.2] Magic, ritual, and ceremony surrounded the entire life of the ancients, and marriage was no exception. As civilization advanced, as marriage became more seriously regarded, the wedding ceremony became increasingly pretentious. Early marriage was a factor in property interests, even as it is today, and therefore required a legal ceremony, while the social status of subsequent children demanded the widest possible publicity. Primitive man had no records; therefore must the marriage ceremony be witnessed by many persons.
Вся жизнь древних людей была наполнена магией, ритуалами и обрядами и брак не стал исключением. По мере развития цивилизации, по мере того как отношение к браку становилось более серьезным, свадебная церемония становилась все более пышной. Как и сегодня, в древности брак был фактором имущественных интересов и поэтому требовал законной процедуры, в то время как максимально широкая публичность была необходима для утверждения социального статуса будущих детей. Примитивные люди не вели записей, поэтому при заключении брака должно было присутствовать как можно больше свидетелей.
[83:4.3] At first the wedding ceremony was more on the order of a betrothal and consisted only in public notification of intention of living together; later it consisted in formal eating together. Among some tribes the parents simply took their daughter to the husband; in other cases the only ceremony was the formal exchange of presents, after which the bride’s father would present her to the groom. Among many Levantine peoples it was the custom to dispense with all formality, marriage being consummated by sex relations. The red man was the first to develop the more elaborate celebration of weddings. 
Поначалу свадебная церемония больше напоминала помолвку и заключалась в публичном изъявлении намерения жить вместе; позднее она превратилась в совместное застолье. В некоторых племенах родители просто отводили дочь к мужу. В других случаях единственным ритуалом был официальный обмен подарками, после чего отец невесты представлял ее жениху. У многих народов Леванта вошло в обычай оставлять в стороне формальности, скрепляя брак половыми отношениями. Впервые относительно изысканная свадебная церемония появилась у красного человека.

[83:4.4] Childlessness was greatly dreaded, and since barrenness was attributed to spirit machinations, efforts to insure fecundity also led to the association of marriage with certain magical or religious ceremonials. And in this effort to insure a happy and fertile marriage, many charms were employed; even the astrologers were consulted to ascertain the birth stars of the contracting parties. At one time the human sacrifice was a regular feature of all weddings among well-to-do people.
Люди страшно боялись бездетности, а так как бесплодие объяснялось кознями духов, то желание гарантировать плодовитость привело к появлению в свадебном обряде некоторых магических и религиозных ритуалов. В целях обеспечения счастливого брака и способности к воспроизведению потомства использовались всевозможные талисманы; советовались даже с астрологами, которые должны были удостовериться в счастливом для сочетающихся сторон расположении звезд. Одно время на всех свадьбах богатых людей приносились человеческие жертвы.
[83:4.5] Lucky days were sought out, Thursday being most favorably regarded, and weddings celebrated at the full of the moon were thought to be exceptionally fortunate. It was the custom of many Near Eastern peoples to throw grain upon the newlyweds; this was a magical rite which was supposed to insure fecundity. Certain Oriental peoples used rice for this purpose. 
Свадьбу стремились отпраздновать в счастливый день, предпочтительно в четверг и особенно благоприятным для брачной церемонии считалось полнолуние. У многих народов Ближнего Востока был обычай осыпать молодоженов зерном – считалось, что этот магический ритуал наделял способностью иметь детей. Некоторые восточные народы использовали в этих случаях рис.
[83:4.6] Fire and water were always considered the best means of resisting ghosts and evil spirits; hence altar fires and lighted candles, as well as the baptismal sprinkling of holy water, were usually in evidence at weddings. For a long time it was customary to set a false wedding day and then suddenly postpone the event so as to put the ghosts and spirits off the track. 
Огонь и вода всегда считались лучшими средствами для защиты от призраков и злых духов. Поэтому на свадьбах обычно использовали огонь жертвенника и свечи, а также окропление святой водой. В течение долгого времени существовал обычай назначать ложный день свадьбы, а затем внезапно откладывать праздник, чтобы обмануть призраков и духов.
[83:4.7] The teasing of newlyweds and the pranks played upon honeymooners are all relics of those far-distant days when it was thought best to appear miserable and ill at ease in the sight of the spirits so as to avoid arousing their envy. The wearing of the bridal veil is a relic of the times when it was considered necessary to disguise the bride so that ghosts might not recognize her and also to hide her beauty from the gaze of the otherwise jealous and envious spirits. The bride’s feet must never touch the ground just prior to the ceremony. Even in the twentieth century it is still the custom under the Christian mores to stretch carpets from the carriage landing to the church altar. 
Поддразнивание молодоженов и подшучивание над ними во время медового месяца – пережиток тех далеких дней, когда полагали, что лучше прикинуться бедным и несчастным на виду у духов, чтобы не пробуждать их зависть. Фата унаследована с тех времен, когда считалось необходимым скрывать невесту, чтобы ее не могли узнать призраки, а также для того, чтобы прятать ее красоту от глаз ревнивых и завистливых духов. Перед началом свадебной церемонии ноги невесты не должны были касаться земли. Даже в двадцатом веке сохраняется христианский обычай расстилать ковровую дорожку от места свадебного экипажа до церковного алтаря.
[83:4.8] One of the most ancient forms of the wedding ceremony was to have a priest bless the wedding bed to insure the fertility of the union; this was done long before any formal wedding ritual was established. During this period in the evolution of the marriage mores the wedding guests were expected to file through the bedchamber at night, thus constituting legal witness to the consummation of marriage. 
Одним из наиболее древних видов свадебной церемонии было освящение жрецом брачного ложа для обеспечения плодовитости; такой обычай сложился задолго до появления официального свадебного обряда. В те времена приглашенные на свадьбу гости должны были проходить ночью через спальню, становясь законными свидетелями брачных отношений.
[83:4.9] The luck element, that in spite of all premarital tests certain marriages turned out bad, led primitive man to seek insurance protection against marriage failure; led him to go in quest of priests and magic. And this movement culminated directly in modern church weddings. But for a long time marriage was generally recognized as consisting in the decisions of the contracting parents – later of the pair – while for the last five hundred years church and state have assumed jurisdiction and now presume to make pronouncements of marriage. 
Элемент случайности – то, что несмотря на всевозможные добрачные испытания, некоторые браки оказывались неудачными, – заставил примитивного человека искать гарантии от несчастного брака, обращаясь за помощью к жрецам и магии. Такое стремление в итоге привело к современному церковному венчанию. Однако на протяжении многих лет считалось, что брак определяется решениями родителей жениха и невесты, позднее – самими будущими супругами, хотя в течение последних пятисот лет церковь и государство присвоили себе соответствующие права и в настоящее время продолжают объявлять о заключении брака.



[83:5.1] In the early history of marriage the unmarried women belonged to the men of the tribe. Later on, a woman had only one husband at a time. This practice of one-man-at-a-time was the first step away from the promiscuity of the herd. While a woman was allowed but one man, her husband could sever such temporary relationships at will. But these loosely regulated associations were the first step toward living pairwise in distinction to living herdwise. In this stage of marriage development children usually belonged to the mother.
На раннем этапе становления брака незамужние женщины принадлежали мужчинам своего племени. Позднее в одно время у женщины был только один муж. Эта практика – один мужчина в одно время – стала первым шагом, уводящим от беспорядочных стадных отношений. В то время как женщине позволялось иметь связь только с одним мужчиной, ее муж мог прерывать такие временные связи по своему усмотрению. Тем не менее, эти слабо регулируемые связи были первым шагом на пути к парным отношениям в противоположность отношениям стадным. На этой стадии развития брака дети обычно принадлежали матери.
[83:5.2] The next step in mating evolution was the group marriage. This communal phase of marriage had to intervene in the unfolding of family life because the marriage mores were not yet strong enough to make pair associations permanent. The brother and sister marriages belonged to this group; five brothers of one family would marry five sisters of another. All over the world the looser forms of communal marriage gradually evolved into various types of group marriage. And these group associations were largely regulated by the totem mores. Family life slowly and surely developed because sex and marriage regulation favored the survival of the tribe itself by insuring the survival of larger numbers of children. 
Следующим шагом в эволюции брачных отношений стал групповой брак. Эта промежуточная общинная стадия брака была вынужденной мерой в развитии семьи, так как нравы, регулирующие брачные отношения, были еще недостаточно устойчивыми, чтобы сделать парные связи постоянными. К этому типу относились браки между братьями и сестрами; пять братьев одной семьи могли жениться на пяти сестрах другой. Во всем мире более свободные формы общинного брака постепенно превращались в различные виды группового брака. И такие групповые связи в основном регулировались нравами тотема. Семейная жизнь медленно и уверенно развивалась, ибо регулирование брака и половой жизни способствовало сохранению самого племени и обеспечивало сохранение большего числа детей.
[83:5.3] Group marriages gradually gave way before the emerging practices of polygamy – polygyny and polyandry – among the more advanced tribes. But polyandry was never general, being usually limited to queens and rich women; furthermore, it was customarily a family affair, one wife for several brothers. Caste and economic restrictions sometimes made it necessary for several men to content themselves with one wife. Even then, the woman would marry only one, the others being loosely tolerated as «uncles» of the joint progeny. 
У наиболее развитых племен групповые браки постепенно уступили место практике полигамии – полигинии и полиандрии. Однако полиандрия никогда не была распространенным явлением, оставаясь обычно атрибутом королев и богатых женщин. Кроме того, как правило, она практиковалась внутри семьи – одна жена принадлежала нескольким братьям. Кастовые и экономические ограничения порой заставляли нескольких мужчин довольствоваться одной женой. Но и в таких случаях женщина выходила замуж только за одного мужчину, мирясь с остальными как с «дядями» совместного потомства.
[83:5.4] The Jewish custom requiring that a man consort with his deceased brother’s widow for the purpose of «raising up seed for his brother,» was the custom of more than half the ancient world. This was a relic of the time when marriage was a family affair rather than an individual association. 
Еврейский обычай, требующий, чтобы мужчина брал в жены вдову брата с целью «взрастить семя брата своего», был распространен у более чем половины народов древнего мира. Это пережиток тех времен, когда брак был скорее семейным делом, чем индивидуальной связью.
[83:5.5] The institution of polygyny recognized, at various times, four sorts of wives:
Институт полигинии в различные времена признавал четыре типа жен:

1. The ceremonial or legal wives.
2. Wives of affection and permission. 

3. Concubines, contractual wives. 
4. Slave wives. 
1. Официальные или законные жены.
2. Жены по любви и согласию.
3. Наложницы, жены по договоренности.
4. Жены-рабыни.

[83:5.6] True polygyny, where all the wives are of equal status and all the children equal, has been very rare. Usually, even with plural marriages, the home was dominated by the head wife, the status companion. She alone had the ritual wedding ceremony, and only the children of such a purchased or dowered spouse could inherit unless by special arrangement with the status wife.
Истинная полигиния, при которой все жены и дети имели одинаковый статус была весьма редким явлением. Обычно, даже в случае многобрачия, в доме хозяйничала главная жена – официальная супруга. Только она участвовала в ритуале заключения брака и дети только такой супруги – выкупленной или обладающей приданым – могли стать наследниками, за исключением случаев специального соглашения с официальной женой.
[83:5.7] The status wife was not necessarily the love wife; in early times she usually was not. The love wife, or sweetheart, did not appear until the races were considerably advanced, more particularly after the blending of the evolutionary tribes with the Nodites and Adamites. 
Официальная жена не обязательно была любимой женой; в древности, как правило, она таковой не являлась. Любимые жены или возлюбленные появились только после значительного прогресса рас, в особенности после смешения эволюционных племен с нодитами и адамитами.
[83:5.8] The taboo wife – one wife of legal status – created the concubine mores. Under these mores a man might have only one wife, but he could maintain sex relations with any number of concubines. Concubinage was the steppingstone to monogamy, the first move away from frank polygyny. The concubines of the Jews, Romans, and Chinese were very frequently the handmaidens of the wife. Later on, as among the Jews, the legal wife was looked upon as the mother of all children born to the husband. 
Табу, в соответствии с которым можно было иметь одну законную жену, привело к появлению наложниц. Нравы разрешали мужчине только одну жену, однако он мог поддерживать половые отношения с любым числом наложниц. Наложничество было ступенью на пути к моногамии, первым шагом, порывавшим с откровенной полигинией. У евреев, римлян и китайцев наложницы очень часто были служанками жены. Позднее, например у евреев, законная жена считалась матерью всех детей, родившихся у ее мужа.
[83:5.9] The olden taboos on sex relations with a pregnant or nursing wife tended greatly to foster polygyny. Primitive women aged very early because of frequent childbearing coupled with hard work. (Such overburdened wives only managed to exist by virtue of the fact that they were put in isolation one week out of each month when they were not heavy with child.) Such a wife often grew tired of bearing children and would request her husband to take a second and younger wife, one able to help with both childbearing and the domestic work. The new wives were therefore usually hailed with delight by the older spouses; there existed nothing on the order of sex jealousy. 
Древние табу на половые отношения с беременной или кормящей матерью привели к широкому распространению полигинии. Частые беременности в сочетании с тяжелым трудом быстро старили примитивных женщин. (Такая переутомленная жена выживала только за счет того, что каждый месяц на одну неделю ее изолировали от остальных – если только она не была беременной.) Нередко, устав от частых родов, жена просила своего мужа взять другую, более молодую жену, которая могла бы и рожать детей, и помогать по хозяйству. Поэтому новые жены принимались более старшими с огромной радостью; ничего похожего на сексуальную ревность просто не существовало.
[83:5.10] The number of wives was only limited by the ability of the man to provide for them. Wealthy and able men wanted large numbers of children, and since the infant mortality was very high, it required an assembly of wives to recruit a large family. Many of these plural wives were mere laborers, slave wives. 
Количество жен ограничивалось только возможностями мужчины содержать их. Богатые и сильные мужчины желали многочисленного потомства, и так как детская смертность была очень высокой, для создания большой семьи требовалось много жен. Многие из них были всего лишь рабочей силой – женами-рабынями.
[83:5.11] Human customs evolve, but very slowly. The purpose of a harem was to build up a strong and numerous body of blood kin for the support of the throne. A certain chief was once convinced that he should not have a harem, that he should be contented with one wife; so he promptly dismissed his harem. The dissatisfied wives went to their homes, and their offended relatives swept down on the chief in wrath and did away with him then and there. 
Человеческие обычаи совершенствуются, однако крайне медленно. Назначением гарема было создание сильного и многочисленного клана кровных родственников в поддержку трона. Как-то один вождь решил, что должен довольствоваться одной женой и что ему не следует содержать гарем; поэтому, он быстро распустил его. Недовольные жены отправились по домам, а их оскорбленные родственники набросились на вождя и тут же учинили над ним расправу.



[83:6.1] Monogamy is monopoly; it is good for those who attain this desirable state, but it tends to work a biologic hardship on those who are not so fortunate. But quite regardless of the effect on the individual, monogamy is decidedly best for the children.
Моногамия – это монополия; она хороша для тех, кто достиг этого желательного состояния, но оборачивается биологическими трудностями для тех, кто не столь удачлив. Однако совершенно независимо от воздействия на индивидуума, моногамия – несомненно лучший вариант для детей.
[83:6.2] The earliest monogamy was due to force of circumstances, poverty. Monogamy is cultural and societal, artificial and unnatural, that is, unnatural to evolutionary man. It was wholly natural to the purer Nodites and Adamites and has been of great cultural value to all advanced races. 
Древнейшая моногамия возникла под гнетом обстоятельств – бедности. Моногамия культурна и социальна, искусственна и неестественна – то есть не естественна для эволюционного человека. Однако она была естественна для более чистокровных нодитов и адамитов и всегда оставалась огромной культурной ценностью для всех развитых рас.
[83:6.3] The Chaldean tribes recognized the right of a wife to impose a premarital pledge upon her spouse not to take a second wife or concubine; both the Greeks and the Romans favored monogamous marriage. Ancestor worship has always fostered monogamy, as has the Christian error of regarding marriage as a sacrament. Even the elevation of the standard of living has consistently militated against plural wives. By the time of Michael’s advent on Urantia practically all of the civilized world had attained the level of theoretical monogamy. But this passive monogamy did not mean that mankind had become habituated to the practice of real pair marriage.
Племена халдеев признавали за женщиной право требовать от своего будущего супруга обещания не брать вторую жену или наложницу; и греки, и римляне были сторонниками единобрачия. Поклонение предкам всегда укрепляло моногамию; такое же воздействие оказывало и заблуждение христианства, которое ошибочно считает брак священным. Даже повышение уровня жизни неизменно препятствовало многоженству. Ко времени прихода на Урантию Майкиэля практически весь цивилизованный мир поднялся до уровня принципиального признания моногамии. Однако такое пассивное единобрачие не означало, что человечество уже привыкло к практике настоящего парного брака.

[83:6.4] While pursuing the monogamic goal of the ideal pair marriage, which is, after all, something of a monopolistic sex association, society must not overlook the unenviable situation of those unfortunate men and women who fail to find a place in this new and improved social order, even when having done their best to co-operate with, and enter into, its requirements. Failure to gain mates in the social arena of competition may be due to insurmountable difficulties or multitudinous restrictions which the current mores have imposed. Truly, monogamy is ideal for those who are in, but it must inevitably work great hardship on those who are left out in the cold of solitary existence.
Стремясь к моногамной цели идеального парного брака, который в конечном счете становится подобием монопольной половой связи, общество не должно закрывать глаза на незавидное положение тех несчастных мужчин и женщин, которые не могут найти себе место в этом новом, более совершенном социальном порядке, тем более, если они сделали все возможное для подчинения его требованиям. Неспособность найти супруга на социальной арене в условиях конкуренции может объясняться непреодолимыми трудностями или бесконечными ограничениями, которые накладываются существующими нравами. Воистину, моногамия идеальна для тех, кто в ней состоит, однако она неизбежно приносит огромные тяготы тем, кто остался в холоде одиночества.
[83:6.5] Always have the unfortunate few had to suffer that the majority might advance under the developing mores of evolving civilization; but always should the favored majority look with kindness and consideration on their less fortunate fellows who must pay the price of failure to attain membership in the ranks of those ideal sex partnerships which afford the satisfaction of all biologic urges under the sanction of the highest mores of advancing social evolution. 
Неудачливое меньшинство всегда страдало во имя того, чтобы большинство могло развиваться в условиях эволюционирующих нравов прогрессирующей цивилизации, однако привилегированное большинство должно относиться с неизменной добротой и участием к своим менее удачливым собратьям, которым приходится расплачиваться за неспособность формировать такие идеальные сексуальные союзы, позволяющие удовлетворять все биологические побуждения, одобряемые высшими нравами прогрессирующей эволюции общества.

[83:6.6] Monogamy always has been, now is, and forever will be the idealistic goal of human sex evolution. This ideal of true pair marriage entails self-denial, and therefore does it so often fail just because one or both of the contracting parties are deficient in that acme of all human virtues, rugged self-control.
Моногамия всегда была, есть и вечно будет идеалистической целью сексуальной эволюции человека. Такой идеал истинного парного брака предполагает самоотречение и именно поэтому брак столь часто распадается только из-за того, что одной или обеим сторонам не хватает высшего из всех человеческих достоинств – твердого самообладания.
[83:6.7] Monogamy is the yardstick which measures the advance of social civilization as distinguished from purely biologic evolution. Monogamy is not necessarily biologic or natural, but it is indispensable to the immediate maintenance and further development of social civilization. It contributes to a delicacy of sentiment, a refinement of moral character, and a spiritual growth which are utterly impossible in polygamy. A woman never can become an ideal mother when she is all the while compelled to engage in rivalry for her husband’s affections. 
Моногамия – мерило прогресса социальной цивилизации в противоположность чисто биологической эволюции. Моногамия не обязательно носит биологический или природный характер, однако она совершенно необходима для непосредственного сохранения и дальнейшего развития социальной цивилизации. Она способствует изысканности чувств, очищению нравственности и духовному росту, которые совершенно невозможны в полигамии. Женщина не может стать идеальной матерью, если она вынуждена постоянно соперничать за внимание своего мужа.
[83:6.8] Pair marriage favors and fosters that intimate understanding and effective co-operation which is best for parental happiness, child welfare, and social efficiency. Marriage, which began in crude coercion, is gradually evolving into a magnificent institution of self-culture, self-control, self-expression, and self-perpetuation. 
Парный брак способствует и благоприятствует тому близкому пониманию и успешному сотрудничеству, которые наиболее желательны для родительского счастья, благополучия ребенка и эффективности общества в целом. Брак, который начинался с грубого принуждения, постепенно превращается в великолепный институт личной культуры, самообладания, самовыражения и самосохранения.



[83:7.1] In the early evolution of the marital mores, marriage was a loose union which could be terminated at will, and the children always followed the mother; the mother-child bond is instinctive and has functioned regardless of the developmental stage of the mores.
На раннем этапе эволюции брачных нравов супружество было свободным союзом, который мог прекращаться по желанию, причем дети всегда оставались с матерью; мать и ребенок связаны инстинктивными узами, которые не зависят от уровня развития нравов.
[83:7.2] Among primitive peoples only about one half the marriages proved satisfactory. The most frequent cause for separation was barrenness, which was always blamed on the wife; and childless wives were believed to become snakes in the spirit world. Under the more primitive mores, divorce was had at the option of the man alone, and these standards have persisted to the twentieth century among some peoples. 
У примитивных народов только каждый второй брак был удачным. Чаще всего супруги расходились из-за бесплодия, вина в котором всегда возлагалась на жену; считалось, что в мире духов бездетные жены становятся змеями. При более примитивных нравах право развода принадлежало только мужчине и у некоторых народов эти нормы сохранились вплоть до двадцатого века.
[83:7.3] As the mores evolved, certain tribes developed two forms of marriage: the ordinary, which permitted divorce, and the priest marriage, which did not allow for separation. The inauguration of wife purchase and wife dowry, by introducing a property penalty for marriage failure, did much to lessen separation. And, indeed, many modern unions are stabilized by this ancient property factor. 
С развитием нравов, у некоторых племен появилось две формы брака: обычный, допускавший развод и брак, заключенный священником, который не мог быть расторгнут. С появлением практики выкупа жены и получения приданого, наказание за неудавшийся брак – расплата собственностью – оказало большое влияние на сокращение разводов. И действительно, древний фактор собственности цементирует многие современные союзы.
[83:7.4] The social pressure of community standing and property privileges has always been potent in the maintenance of the marriage taboos and mores. Down through the ages marriage has made steady progress and stands on advanced ground in the modern world, notwithstanding that it is threateningly assailed by widespread dissatisfaction among those peoples where individual choice – a new liberty – figures most largely. While these upheavals of adjustment appear among the more progressive races as a result of suddenly accelerated social evolution, among the less advanced peoples marriage continues to thrive and slowly improve under the guidance of the older mores. 
Социальное давление в виде общественного положения и имущественных привилегий всегда было мощным фактором сохранения табу и нравов, регулирующих брак. На протяжении веков институт брака постоянно совершенствовался и в современном мире он достиг высокого уровня развития, несмотря на то, что над ним нависла серьезная опасность в виде широко распространенного недовольства тех народов, для которых доминирующим фактором остается новый вид свободы – индивидуальный выбор. Подобные трудности роста возникают у наиболее прогрессивных рас вследствие ускорения социальной эволюции, но у менее развитых народов брак продолжает процветать и медленно совершенствоваться, руководствуясь нравами прошлого.
[83:7.5] The new and sudden substitution of the more ideal but extremely individualistic love motive in marriage for the older and long-established property motive, has unavoidably caused the marriage institution to become temporarily unstable. Man’s marriage motives have always far transcended actual marriage morals, and in the nineteenth and twentieth centuries the Occidental ideal of marriage has suddenly far outrun the self-centered and but partially controlled sex impulses of the races. The presence of large numbers of unmarried persons in any society indicates the temporary breakdown or the transition of the mores. 
Новая и резкая замена старого, существовавшего веками имущественного мотива более идеальным, но чрезвычайно индивидуалистичным чувственным мотивом, неизбежно привела к временной нестабильности института брака. Человеческие мотивы для заключения брака всегда значительно превышали бытующую мораль супружеской жизни и в девятнадцатом-двадцатом веках западные идеалы брака внезапно значительно опередили эгоцентричные и только частично контролируемые половые побуждения рас. В любом обществе наличие большого числа не состоящих в браке людей свидетельствует о временном упадке или смене нравов.
[83:7.6] The real test of marriage, all down through the ages, has been that continuous intimacy which is inescapable in all family life. Two pampered and spoiled youths, educated to expect every indulgence and full gratification of vanity and ego, can hardly hope to make a great success of marriage and home building – a life-long partnership of self-effacement, compromise, devotion, and unselfish dedication to child culture. 
На протяжении веков истинным испытанием брака была та постоянная близость, которая неизбежна в любой семейной жизни. Двое избалованных и испорченных молодых людей, приученных к постоянному потаканию и к полному удовлетворению собственного тщеславия и эгоизма, едва ли могут надеяться на большой успех в браке и семейной жизни – пожизненном партнерстве, которое предполагает скромность, компромисс, преданность и бескорыстное посвящение себя воспитанию детей.
[83:7.7] The high degree of imagination and fantastic romance entering into courtship is largely responsible for the increasing divorce tendencies among modern Occidental peoples, all of which is further complicated by woman’s greater personal freedom and increased economic liberty. Easy divorce, when the result of lack of self-control or failure of normal personality adjustment, only leads directly back to those crude societal stages from which man has emerged so recently and as the result of so much personal anguish and racial suffering. 
Живое воображение и надуманная романтика на стадии ухаживания – основная причина увеличения числа разводов у современных западных народов, что еще более усложняется повышением личной и экономической свободы женщины. Легкий развод, когда он становится следствием недостатка самообладания или неспособности к нормальному личностному приспособлению есть не что иное, как кратчайший путь назад, к тем примитивным стадиям развития общества, которые человек лишь недавно преодолел ценой столь тяжких личных мучений и расовых страданий.
[83:7.8] But just so long as society fails to properly educate children and youths, so long as the social order fails to provide adequate premarital training, and so long as unwise and immature youthful idealism is to be the arbiter of the entrance upon marriage, just so long will divorce remain prevalent. And in so far as the social group falls short of providing marriage preparation for youths, to that extent must divorce function as the social safety valve which prevents still worse situations during the ages of the rapid growth of the evolving mores. 
Однако пока в обществе не будет должного воспитания детей и молодежи, пока в нем не будет необходимой добрачной подготовки, пока арбитром при вступлении в брак будет служить неблагоразумный и незрелый юношеский идеализм, – до тех пор развод будет оставаться распространенной практикой. И до тех пор, пока общество не начнет давать молодым людям должную подготовку, необходимую для вступления в брак, развод будет оставаться социальным предохранительным клапаном, предотвращающим дальнейшее ухудшение положения в периоды бурного роста эволюционирующих нравов.

[83:7.9] The ancients seem to have regarded marriage just about as seriously as some present-day people do. And it does not appear that many of the hasty and unsuccessful marriages of modern times are much of an improvement over the ancient practices of qualifying young men and women for mating. The great inconsistency of modern society is to exalt love and to idealize marriage while disapproving of the fullest examination of both.
Очевидно, что древние относились к браку так же серьезно, как и некоторые современные народы. И многие современные поспешные и неудачные браки не свидетельствуют об особом прогрессе по сравнению с древней практикой проверки юношей и девушек на готовность к брачным отношениям. Огромное противоречие современного общества заключается в том, что оно превозносит любовь и идеализирует брак, одновременно осуждая исчерпывающее изучение и того, и другого.



[83:8.1] Marriage which culminates in the home is indeed man’s most exalted institution, but it is essentially human; it should never have been called a sacrament. The Sethite priests made marriage a religious ritual; but for thousands of years after Eden, mating continued as a purely social and civil institution.
Брак, достигающий кульминации в создании семьи, представляет собой самый возвышенный человеческий институт, однако он остается глубоко человеческим по своей природе и его никогда не следовало бы называть священным. Сифитские священники превратили бракосочетание в религиозный обряд, однако со времен Эдема на протяжении тысячелетий брак был сугубо общественным и гражданским институтом.
[83:8.2] The likening of human associations to divine associations is most unfortunate. The union of husband and wife in the marriage-home relationship is a material function of the mortals of the evolutionary worlds. True, indeed, much spiritual progress may accrue consequent upon the sincere human efforts of husband and wife to progress, but this does not mean that marriage is necessarily sacred. Spiritual progress is attendant upon sincere application to other avenues of human endeavor. 
Уподобление человеческих связей божественным в высшей степени неуместно. Союз мужа и жены, связанных брачными и семейными отношениями, есть материальная функция смертных эволюционных миров. Конечно, в результате искреннего стремления мужа и жены к развитию можно добиться больших духовных успехов, однако это не означает того, что брак непременно является священным. Духовный прогресс сопровождает искреннее усердие и в других областях человеческих устремлений.
[83:8.3] Neither can marriage be truly compared to the relation of the Adjuster to man nor to the fraternity of Christ Michael and his human brethren. At scarcely any point are such relationships comparable to the association of husband and wife. And it is most unfortunate that the human misconception of these relationships has produced so much confusion as to the status of marriage. 
Брак нельзя сравнивать ни с отношением Настройщика к человеку, ни с братским отношением Христа Майкиэля к своим человеческим братьям. Практически ничто в таких отношениях не сопоставимо с отношениями мужа и жены. Весьма прискорбно, что ошибочные воззрения людей на эти взаимоотношения привели к такой путанице в понимании статуса брака.
[83:8.4] It is also unfortunate that certain groups of mortals have conceived of marriage as being consummated by divine action. Such beliefs lead directly to the concept of the indissolubility of the marital state regardless of the circumstances or wishes of the contracting parties. But the very fact of marriage dissolution itself indicates that Deity is not a conjoining party to such unions. If God has once joined any two things or persons together, they will remain thus joined until such a time as the divine will decrees their separation. But, regarding marriage, which is a human institution, who shall presume to sit in judgment, to say which marriages are unions that might be approved by the universe supervisors in contrast with those which are purely human in nature and origin? 
Достойно сожаления и представление некоторых групп смертных о том, что брачные отношения осуществляются за счет божественного действия. Такие воззрения ведут непосредственно к идее нерасторжимости брачного договора, независимо от обстоятельств или пожеланий состоящих в браке сторон. Однако сам факт расторжения брака свидетельствует о том, что Божество непричастно к таким союзам. Если бы Бог однажды соединил какие-либо две вещи или личности, то они оставались бы едиными, пока божественная воля не распорядилась бы об их разъединении. В отношении же такого человеческого института как брак кто возьмется судить о том, какие брачные союзы заключаются с одобрения вселенских наблюдателей, а какие остаются чисто человеческими по своей сущности и происхождению?
[83:8.5] Nevertheless, there is an ideal of marriage on the spheres on high. On the capital of each local system the Material Sons and Daughters of God do portray the height of the ideals of the union of man and woman in the bonds of marriage and for the purpose of procreating and rearing offspring. After all, the ideal mortal marriage is humanly sacred. 
Тем не менее, в небесных сферах существует идеал брака. В столице каждой локальной системы Материальные Сыны и Дочери Бога действительно олицетворяют собой высшие идеалы союза мужчины и женщины, связанных узами брака, предназначенного для рождения и воспитания потомства. В конце концов, идеальный брак смертных по-человечески священен.

[83:8.6] Marriage always has been and still is man’s supreme dream of temporal ideality. Though this beautiful dream is seldom realized in its entirety, it endures as a glorious ideal, ever luring progressing mankind on to greater strivings for human happiness. But young men and women should be taught something of the realities of marriage before they are plunged into the exacting demands of the interassociations of family life; youthful idealization should be tempered with some degree of premarital disillusionment.
Брак всегда был и остается высшей мечтой человека об идеальности во времени. Хотя эта прекрасная мечта редко реализуется во всей своей полноте, она продолжает жить как возвышенный идеал, неизменно увлекающий эволюционирующее человечество и заставляющий его прилагать все больше усилий для достижения человеческого счастья. Однако необходимо учить юношей и девушек некоторым реальностям брака до того, как они сталкиваются с суровыми требованиями, которые накладываются существующими в семье взаимоотношениями; юношеский идеализм должен в некоторой мере ослабляться утратой иллюзий до брака.
[83:8.7] The youthful idealization of marriage should not, however, be discouraged; such dreams are the visualization of the future goal of family life. This attitude is both stimulating and helpful providing it does not produce an insensitivity to the realization of the practical and commonplace requirements of marriage and subsequent family life. 
Не следует однако препятствовать юношеской идеализации брака; подобные мечты рисуют в воображении будущие цели семейной жизни. Такое отношение является как стимулирующим, так и полезным, если только оно не мешает осознанию практических и будничных требований супружеской и последующей семейной жизни.
[83:8.8] The ideals of marriage have made great progress in recent times; among some peoples woman enjoys practically equal rights with her consort. In concept, at least, the family is becoming a loyal partnership for rearing offspring, accompanied by sexual fidelity. But even this newer version of marriage need not presume to swing so far to the extreme as to confer mutual monopoly of all personality and individuality. Marriage is not just an individualistic ideal; it is the evolving social partnership of a man and a woman, existing and functioning under the current mores, restricted by the taboos, and enforced by the laws and regulations of society. 
За последнее время идеалы брака претерпели огромный прогресс; у некоторых народов женщина пользуется практически равными правами со своим супругом. Хотя бы в принципе, семья становится союзом преданных партнеров, цель которых – воспитание детей при сохранении супружеской верности. Однако даже такой новейший вариант брака не должен доходить до крайности – предоставления полной взаимной монополии на личность и индивидуальность. Брак – это не только индивидуалистический идеал; это – эволюционирующее общественное партнерство мужчины и женщины, которое существует и функционирует в условиях современных ему нравов, ограничивается табу и регулируется законами и правилами общества.
[83:8.9] Twentieth-century marriages stand high in comparison with those of past ages, notwithstanding that the home institution is now undergoing a serious testing because of the problems so suddenly thrust upon the social organization by the precipitate augmentation of woman’s liberties, rights so long denied her in the tardy evolution of the mores of past generations. 
По сравнению с прошлыми эпохами, в двадцатом веке брак поднялся на новый уровень, несмотря на то, что в настоящее время институт семьи подвергается серьезным испытаниям из-за проблем, столь внезапно обрушившихся на социальную организацию в результате стремительного расширения женских свобод – предоставления женщине прав, которых она так долго была лишена в течение медленной эволюции нравов минувших поколений.

[83:8.10] [Presented by the Chief of Seraphim stationed on Urantia.]
[Представлено Главой Серафим, находящейся на Урантии.]