195 После Пятидесятницы

(After Pentecost) 

[195:0.1] THE results of Peter’s preaching on the day of Pentecost were such as to decide the future policies, and to determine the plans, of the majority of the apostles in their efforts to proclaim the gospel of the kingdom. Peter was the real founder of the Christian church; Paul carried the Christian message to the gentiles, and the Greek believers carried it to the whole Roman Empire.
РЕЗУЛЬТАТЫ проповеди Петра в день Пятидесятницы определили стратегию и планы большинства апостолов в их усилиях по возвещению евангелия царства. Пётр был подлинным основателем христианской церкви; Павел передал христианское послание язычникам, а греческие верующие распространили его по всей Римской империи.
[195:0.2] Although the tradition-bound and priest-ridden Hebrews, as a people, refused to accept either Jesus’ gospel of the fatherhood of God and the brotherhood of man or Peter’s and Paul’s proclamation of the resurrection and ascension of Christ (subsequent Christianity), the rest of the Roman Empire was found to be receptive to the evolving Christian teachings. Western civilization was at this time intellectual, war weary, and thoroughly skeptical of all existing religions and universe philosophies. The peoples of the Western world, the beneficiaries of Greek culture, had a revered tradition of a great past. They could contemplate the inheritance of great accomplishments in philosophy, art, literature, and political progress. But with all these achievements they had no soul-satisfying religion. Their spiritual longings remained unsatisfied. 
Хотя скованные традициями и порабощённые духовенством евреи, как народ, отказались принять и евангелие Иисуса об отцовстве Бога и братстве людей, и провозглашение Петра и Павла о воскресении и вознесении Христа (последующее христианство), остальная часть Римской империи оказалась восприимчивой к формирующимся христианским учениям. В то время западную цивилизацию отличала интеллектуальность, усталость от войн и крайне скептическое отношение ко всем существующим религиям и мировым философиям. Народы западного мира, испытавшие на себе благотворное влияние греческой культуры, чтили традиции своего великого прошлого. Они могли созерцать результаты великих свершений в философии, искусстве, литературе и политическом развитии. Однако при всех этих достижениях им не хватало питающей душу религии. Их духовная жажда оставалась неудовлетворённой.
[195:0.3] Upon such a stage of human society the teachings of Jesus, embraced in the Christian message, were suddenly thrust. A new order of living was thus presented to the hungry hearts of these Western peoples. This situation meant immediate conflict between the older religious practices and the new Christianized version of Jesus’ message to the world. Such a conflict must result in either decided victory for the new or for the old or in some degree of compromise. History shows that the struggle ended in compromise. Christianity presumed to embrace too much for any one people to assimilate in one or two generations. It was not a simple spiritual appeal, such as Jesus had presented to the souls of men; it early struck a decided attitude on religious rituals, education, magic, medicine, art, literature, law, government, morals, sex regulation, polygamy, and, in limited degree, even slavery. Christianity came not merely as a new religion – something all the Roman Empire and all the Orient were waiting for – but as a new order of human society. And as such a pretension it quickly precipitated the social-moral clash of the ages. The ideals of Jesus, as they were reinterpreted by Greek philosophy and socialized in Christianity, now boldly challenged the traditions of the human race embodied in the ethics, morality, and religions of Western civilization. 
Именно на такой сцене человеческого общества внезапно появились учения Иисуса, облачённые в послание христианства. Изголодавшимся сердцам этих западных народов был представлен новый тип жизни. Такое положение сразу же привело к столкновению прежних религиозных обычаев с новой христианизированной версией послания Иисуса, обращённой к миру. Такой конфликт должен был закончиться либо убедительной победой нового или старого, либо тем или иным компромиссом. Как видно из истории, в данном случае борьба завершилась компромиссом. Христианство пыталось охватить слишком многое, чтобы какой-либо народ мог усвоить его идеи за одно или два поколения. Оно не было простым духовным призывом, подобным тому, с которым обращался к человеческим душам Иисус; с самого начала оно заняло решительную позицию в вопросах религиозных ритуалов, образования, магии, медицины, искусства, литературы, законности, управления, морали, взаимоотношений полов, полигамии и, в какой-то степени, даже рабства. Христианство появилось не просто как новая религия – не как нечто такое, чего ждала вся Римская империя и Восток, – но как новый порядок человеческого общества. И в качестве такого притязания оно быстро привело к общественно-моральному столкновению эпох. Идеалы Иисуса, по-новому истолкованные греческой философией и социализированные христианством, бросили смелый вызов традициям человечества, заключённым в этике, морали и религиях западной цивилизации.

[195:0.4] At first, Christianity won as converts only the lower social and economic strata. But by the beginning of the second century the very best of Greco-Roman culture was increasingly turning to this new order of Christian belief, this new concept of the purpose of living and the goal of existence.
Поначалу в христианство обращались только представители низших социальных и имущественных слоёв. Однако уже к началу второго века лучшие представители греко-римской культуры стали всё больше тяготеть к этому новому типу христианского верования – новому представлению о смысле жизни и цели бытия.
[195:0.5] How did this new message of Jewish origin, which had almost failed in the land of its birth, so quickly and effectively capture the very best minds of the Roman Empire? The triumph of Christianity over the philosophic religions and the mystery cults was due to: 
Почему же это новое послание еврейского происхождения, потерпев практически полное поражение у себя на родине, столь быстро и успешно завоевало лучшие умы Римской империи? Триумф христианства над философскими религиями и мистериальными культами объяснялся следующими факторами:

[195:0.6] 1. Organization. Paul was a great organizer and his successors kept up the pace he set.
1. Организация. Павел был выдающимся организатором, и его последователи продолжили движение.

[195:0.7] 2. Christianity was thoroughly Hellenized. It embraced the best in Greek philosophy as well as the cream of Hebrew theology.
2. Христианство было основательно эллинизировано. Оно вобрало в себя лучшее из греческой философии, а также всё лучшее из еврейской теологии.

[195:0.8] 3. But best of all, it contained a new and great ideal, the echo of the life bestowal of Jesus and the reflection of his message of salvation for all mankind.
3. Но прежде всего, оно заключало в себе новый и великий идеал – отголосок посвященческой жизни Иисуса и отражение его послания спасения для всего человечества.

[195:0.9] 4. The Christian leaders were willing to make such compromises with Mithraism that the better half of its adherents were won over to the Antioch cult.
4. Христианские лидеры были готовы пойти на такие компромиссы с митраизмом, что добрая половина его приверженцев встала на сторону антиохийского культа.

[195:0.10] 5. Likewise did the next and later generations of Christian leaders make such further compromises with paganism that even the Roman emperor Constantine was won to the new religion.
5. Таким же образом следующее, а затем и более поздние поколения христианских лидеров шли на такие новые уступки язычеству, что даже римский император Константин обратился в новую религию.

[195:0.11] But the Christians made a shrewd bargain with the pagans in that they adopted the ritualistic pageantry of the pagan while compelling the pagan to accept the Hellenized version of Pauline Christianity. They made a better bargain with the pagans than they did with the Mithraic cult, but even in that earlier compromise they came off more than conquerors in that they succeeded in eliminating the gross immoralities and also numerous other reprehensible practices of the Persian mystery.
Однако христиане пошли на прозорливую сделку с язычниками, – они приняли ритуальные церемонии язычников, но взамен побудили тех принять эллинизированную версию христианства Павла. Сделка с язычниками была более удачной, чем с митраистами, но даже соглашение с приверженцами культа Митры делало их скорее победителями, нежели побеждёнными, ибо им удалось устранить вопиющую безнравственность, равно как и многочисленные другие предосудительные ритуалы, присущие персидской мистерии.
[195:0.12] Wisely or unwisely, these early leaders of Christianity deliberately compromised the ideals of Jesus in an effort to save and further many of his ideas. And they were eminently successful. But mistake not! these compromised ideals of the Master are still latent in his gospel, and they will eventually assert their full power upon the world. 
Разумно это было или нет, но эти ранние христианские лидеры преднамеренно поступались идеалами Иисуса в попытке сохранить и укрепить многие из его идей. И это им великолепно удалось. Но не сомневайтесь – эти скомпрометированные идеалы Учителя по-прежнему скрыты в его евангелии, и, в конце концов, они с полной силой заявят о себе миру.
[195:0.13] By this paganization of Christianity the old order won many minor victories of a ritualistic nature, but the Christians gained the ascendancy in that: 
Вследствие этого оязычивания христианства, старое одержало над новым много мелких побед ритуального характера, в то время как христианство добилось превосходства в другом:

1. A new and enormously higher note in human morals was struck.
2. A new and greatly enlarged concept of God was given to the world.
3. The hope of immortality became a part of the assurance of a recognized religion.
4. Jesus of Nazareth was given to man’s hungry soul.

1. Был установлен новый и неизмеримо более высокий критерий человеческой нравственности.
2. Мир получил новое и намного более расширенное представление о Боге.
3. Надежда на бессмертие стала одним из утверждений признанной религии.
4. Иисус Назарянин был дан изголодавшейся человеческой душе.

[195:0.14] Many of the great truths taught by Jesus were almost lost in these early compromises, but they yet slumber in this religion of paganized Christianity, which was in turn the Pauline version of the life and teachings of the Son of Man. And Christianity, even before it was paganized, was first thoroughly Hellenized. Christianity owes much, very much, to the Greeks. It was a Greek, from Egypt, who so bravely stood up at Nicaea and so fearlessly challenged this assembly that it dared not so obscure the concept of the nature of Jesus that the real truth of his bestowal might have been in danger of being lost to the world. This Greek’s name was Athanasius, and but for the eloquence and the logic of this believer, the persuasions of Arius would have triumphed.
Многие из великих истин, которым учил Иисус, были почти утеряны в этих ранних компромиссах, однако они по-прежнему таятся в религии оязыченного христианства, которое, в свою очередь, являлось предложенной Павлом версией жизни и учений Сына Человеческого. И ещё до своего оязычивания христианство претерпело всестороннюю эллинизацию. Христианство многим, очень многим обязано грекам. Именно египетский грек столь смело встал на защиту своих взглядов в Никее и столь бесстрашно бросил вызов собравшимся, что те не посмели исказить представление о сущности Иисуса в такой мере, чтобы подлинная истина о его посвящении оказалась в опасности быть утраченной для мира. Этого грека звали Афанасий, и если бы не красноречие и логика этого верующего, система убеждений Ария взяла бы верх.

1. INFLUENCE OF THE GREEKS 

1. ВЛИЯНИЕ ГРЕКОВ

[195:1.1] The Hellenization of Christianity started in earnest on that eventful day when the Apostle Paul stood before the council of the Areopagus in Athens and told the Athenians about «the Unknown God.» There, under the shadow of the Acropolis, this Roman citizen proclaimed to these Greeks his version of the new religion which had taken origin in the Jewish land of Galilee. And there was something strangely alike in Greek philosophy and many of the teachings of Jesus. They had a common goal – both aimed at the emergence of the individual. The Greek, at social and political emergence; Jesus, at moral and spiritual emergence. The Greek taught intellectual liberalism leading to political freedom; Jesus taught spiritual liberalism leading to religious liberty. These two ideas put together constituted a new and mighty charter for human freedom; they presaged man’s social, political, and spiritual liberty.
По-настоящему эллинизация христианства началась в тот достопамятный день, когда апостол Павел предстал перед советом ареопага в Афинах и рассказал афинянам о «Неведомом Боге». Здесь, в тени Акрополя, этот римский гражданин возвестил грекам свою версию новой религии, возникшей на еврейской земле Галилеи. И странным образом, было нечто общее между греческой философией и учениями Иисуса. У них была общая задача – они ставили своей целью раскрытие индивидуума. Греки стремились к раскрытию социальному и политическому, Иисус – к нравственному и духовному. Греки учили интеллектуальному свободомыслию, ведущему к политической свободе; Иисус учил духовному свободомыслию, ведущему к религиозной свободе. В своей совокупности эти две идеи образовали новую могущественную хартию человеческой свободы; они предвещали социальную, политическую и духовную свободу человека.
[195:1.2] Christianity came into existence and triumphed over all contending religions primarily because of two things:
Христианство возникло и восторжествовало над всеми конкурирующими религиями в основном в силу двух факторов:

[195:1.3] 1. The Greek mind was willing to borrow new and good ideas even from the Jews.
1. Греческий разум был готов заимствовать новые и благотворные идеи, даже если они исходили от евреев.

[195:1.4] 2. Paul and his successors were willing but shrewd and sagacious compromisers; they were keen theologic traders.
2. Павел и его последователи были готовы идти на уступки, которые, однако, отличались расчётом и прозорливостью; они были мастерами теологического компромисса.

[195:1.5] At the time Paul stood up in Athens preaching «Christ and Him Crucified,» the Greeks were spiritually hungry; they were inquiring, interested, and actually looking for spiritual truth. Never forget that at first the Romans fought Christianity, while the Greeks embraced it, and that it was the Greeks who literally forced the Romans subsequently to accept this new religion, as then modified, as a part of Greek culture.
В то время, когда Павел выступил в Афинах с проповедью «Христос и его Распятие», греки испытывали духовный голод; они вопрошали о духовной истине, она интересовала их и они действительно её искали. Никогда не забывайте о том, что поначалу римляне боролись с христианством, в то время как греки приняли его, и именно греки впоследствии буквально вынудили римлян принять эту новую религию в изменённом к тому времени виде как часть греческой культуры.
[195:1.6] The Greek revered beauty, the Jew holiness, but both peoples loved truth. For centuries the Greek had seriously thought and earnestly debated about all human problems – social, economic, political, and philosophic – except religion. Few Greeks had paid much attention to religion; they did not take even their own religion very seriously. For centuries the Jews had neglected these other fields of thought while they devoted their minds to religion. They took their religion very seriously, too seriously. As illuminated by the content of Jesus’ message, the united product of the centuries of the thought of these two peoples now became the driving power of a new order of human society and, to a certain extent, of a new order of human religious belief and practice. 
Греки почитали красоту, евреи – святость, но оба народа любили истину. Веками греки всерьёз размышляли и искренне спорили обо всех человеческих проблемах, – социальных, экономических, политических и философских, – за исключением религии. Мало кто из греков обращал большое внимание на религию; они не принимали всерьёз даже свою собственную. Евреи же веками игнорировали все области мысли, кроме религии, которой они уделяли всё своё внимание. Они относились к своей религии очень серьёзно, слишком серьёзно. Озарённый содержанием послания Иисуса, объединённый многовековой опыт интеллектуальных достижений двух этих народов стал теперь движущей силой нового типа человеческого общества и, в известной мере, новой системы верований и религиозной практики людей.

[195:1.7] The influence of Greek culture had already penetrated the lands of the western Mediterranean when Alexander spread Hellenistic civilization over the near-Eastern world. The Greeks did very well with their religion and their politics as long as they lived in small city-states, but when the Macedonian king dared to expand Greece into an empire, stretching from the Adriatic to the Indus, trouble began. The art and philosophy of Greece were fully equal to the task of imperial expansion, but not so with Greek political administration or religion. After the city-states of Greece had expanded into empire, their rather parochial gods seemed a little queer. The Greeks were really searching for one God, a greater and better God, when the Christianized version of the older Jewish religion came to them.
К тому времени – после того как Александр распространил эллинистическую цивилизацию на весь ближневосточный мир – влияние греческой культуры уже охватило земли западного Средиземноморья. Грекам вполне хватало собственной религии и политики, пока они оставались в своих небольших городах-государствах, но когда македонский царь решил превратить Грецию в империю, простиравшуюся от Адриатики до Инда, возникли проблемы. Уровень греческого искусства и философии отвечал требованиям имперской экспансии, чего нельзя сказать о политическом управлении греков или их религии. После того, как города-государства Греции разрослись до размеров империи, их довольно провинциальные боги стали казаться немного странными. Греки действительно искали одного Бога – более великого, лучшего Бога, – когда до них дошла христианизированная версия древней еврейской религии.
[195:1.8] The Hellenistic Empire, as such, could not endure. Its cultural sway continued on, but it endured only after securing from the West the Roman political genius for empire administration and after obtaining from the East a religion whose one God possessed empire dignity. 
Эллинистическая империя не могла сохраниться как таковая. Она по-прежнему оказывала культурное влияние, но выстояла только после того, как переняла от Запада политический гений римлян, их искусство управлять империей, а от Востока – религию с её единым Богом, обладавшим достойным империи величием.
[195:1.9] In the first century after Christ, Hellenistic culture had already attained its highest levels; its retrogression had begun; learning was advancing but genius was declining. It was at this very time that the ideas and ideals of Jesus, which were partially embodied in Christianity, became a part of the salvage of Greek culture and learning. 
В первом веке после Христа период наивысшего расцвета эллинистической культуры был уже пройден, начался её упадок; хотя образованность и повышалась, она всё реже бывала отмечена печатью гениальности. Именно в это время идеи и идеалы Иисуса, частично заключённые в христианстве, внесли свой вклад в спасение греческой культуры и образованности.
[195:1.10] Alexander had charged on the East with the cultural gift of the civilization of Greece; Paul assaulted the West with the Christian version of the gospel of Jesus. And wherever the Greek culture prevailed throughout the West, there Hellenized Christianity took root. 
Александр покорял Восток культурным даром греческой цивилизации; Павел штурмовал Запад христианской версией евангелия Иисуса. И где бы на Западе ни побеждала греческая культура, там пускало свои корни эллинизированное христианство.

[195:1.11] The Eastern version of the message of Jesus, notwithstanding that it remained more true to his teachings, continued to follow the uncompromising attitude of Abner. It never progressed as did the Hellenized version and was eventually lost in the Islamic movement.
Хотя восточная версия проповеди Иисуса и сохраняла большую верность его учениям, она продолжала следовать бескомпромиссному отношению Абнера. По своим успехам она всегда уступала эллинизированной версии и в итоге исчезла под натиском исламского движения.

2. THE ROMAN INFLUENCE 

2. РИМСКОЕ ВЛИЯНИЕ

[195:2.1] The Romans bodily took over Greek culture, putting representative government in the place of government by lot. And presently this change favored Christianity in that Rome brought into the whole Western world a new tolerance for strange languages, peoples, and even religions.
Римляне переняли от греков всю их культуру, заменив правление по жребию представительной формой правления. И вскоре эта перемена стала благоприятной почвой для христианства в том смысле, что Рим принёс в западный мир новый элемент терпимости к чужим языкам, народам и даже религиям.
[195:2.2] Much of the early persecution of Christians in Rome was due solely to their unfortunate use of the term «kingdom» in their preaching. The Romans were tolerant of any and all religions but very resentful of anything that savored of political rivalry. And so, when these early persecutions, due so largely to misunderstanding, died out, the field for religious propaganda was wide open. The Roman was interested in political administration; he cared little for either art or religion, but he was unusually tolerant of both. 
Ранние преследования христиан в Риме во многом были вызваны исключительно неудачным использованием в их проповедях слова «царство». Римляне снисходительно относились к самым разным религиям, однако не допускали ничего, что напоминало бы политическое соперничество. Поэтому когда эти гонения, причиной которых в основном были недоразумения, прекратились, открылось широкое поле для религиозной пропаганды. Римлян интересовало политическое управление; их одинаково мало беспокоило как искусство, так и религия, и они с редкой терпимостью относились и к тому, и к другому.
[195:2.3] Oriental law was stern and arbitrary; Greek law was fluid and artistic; Roman law was dignified and respect-breeding. Roman education bred an unheard-of and stolid loyalty. The early Romans were politically devoted and sublimely consecrated individuals. They were honest, zealous, and dedicated to their ideals, but without a religion worthy of the name. Small wonder that their Greek teachers were able to persuade them to accept Paul’s Christianity. 
Восточный закон отличался жестокостью и произволом; греческий закон отличался гибкостью и эстетизмом; римский закон был величественным и внушал уважение. Римское образование воспитывало беспрецедентную и непоколебимую благонадёжность. Древние римляне являлись политически преданными и в высшей степени самоотверженными индивидуумами. Они были честны, усердны, верны своим идеалам, но у них не было религии, достойной своего названия. Неудивительно, что греческим учителям удалось убедить их принять христианство Павла.
[195:2.4] And these Romans were a great people. They could govern the Occident because they did govern themselves. Such unparalleled honesty, devotion, and stalwart self-control was ideal soil for the reception and growth of Christianity. 
И эти римляне были великим народом. Они могли управлять Западом, ибо они умели управлять собой. Такая исключительная честность, преданность и несгибаемое самообладание были идеальной почвой для принятия и развития христианства.
[195:2.5] It was easy for these Greco-Romans to become just as spiritually devoted to an institutional church as they were politically devoted to the state. The Romans fought the church only when they feared it as a competitor of the state. Rome, having little national philosophy or native culture, took over Greek culture for its own and boldly adopted Christ as its moral philosophy. Christianity became the moral culture of Rome but hardly its religion in the sense of being the individual experience in spiritual growth of those who embraced the new religion in such a wholesale manner. True, indeed, many individuals did penetrate beneath the surface of all this state religion and found for the nourishment of their souls the real values of the hidden meanings held within the latent truths of Hellenized and paganized Christianity. 
Этим греко-римлянам было легко стать духовно преданными организованной церкви точно так же, как они были политически преданы государству. Римляне боролись с церковью только тогда, когда усматривали в ней соперника государства. Не обладая почти никакой национальной философией или собственной культурой, Рим перенял греческую культуру и смело принял Христа в качестве своей нравственной философии. Христианство стало нравственной культурой Рима, но едва ли его религией в смысле индивидуального опыта духовного роста тех, кто без разбора принимал новую веру. Конечно, многие индивидуумы действительно проникли в глубь этой государственной религии и обрели пищу для своих душ – реальные ценности и скрытые смыслы тех истин, которые сохранились в эллинизированном и оязыченном христианстве.

[195:2.6] The Stoic and his sturdy appeal to «nature and conscience» had only the better prepared all Rome to receive Christ, at least in an intellectual sense. The Roman was by nature and training a lawyer; he revered even the laws of nature. And now, in Christianity, he discerned in the laws of nature the laws of God. A people that could produce Cicero and Vergil were ripe for Paul’s Hellenized Christianity.
Стоики с их упорным обращением к «природе и совести» ещё лучше подготовили весь Рим к принятию Христа – по крайней мере, в интеллектуальном смысле. По природе и воспитанию римляне были законниками; они чтили даже законы природы. И теперь, в христианстве, в законах природы они увидели законы Бога. Народ, который породил Цицерона и Вергилия, был готов к эллинизированному христианству Павла.
[195:2.7] And so did these Romanized Greeks force both Jews and Christians to philosophize their religion, to co-ordinate its ideas and systematize its ideals, to adapt religious practices to the existing current of life. And all this was enormously helped by translation of the Hebrew scriptures into Greek and by the later recording of the New Testament in the Greek tongue. 
Так эти романизированные греки вынудили как евреев, так и христиан наполнить их религию философским содержанием, согласовать её идеи и систематизировать её идеалы, приспособить религиозные обычаи к существующему течению жизни. Огромную помощь во всём этом оказал перевод на греческий язык священных книг евреев, а также последующая запись Нового Завета по-гречески.
[195:2.8] The Greeks, in contrast with the Jews and many other peoples, had long provisionally believed in immortality, some sort of survival after death, and since this was the very heart of Jesus’ teaching, it was certain that Christianity would make a strong appeal to them. 
В отличие от евреев и многих других народов, греки уже давно с некоторой долей условности верили в бессмертие, некую жизнь после смерти, а поскольку в этом заключалась сама суть учений Иисуса, христианство не могло не оказать на них сильного притягательного воздействия.
[195:2.9] A succession of Greek-cultural and Roman-political victories had consolidated the Mediterranean lands into one empire, with one language and one culture, and had made the Western world ready for one God. Judaism provided this God, but Judaism was not acceptable as a religion to these Romanized Greeks. Philo helped some to mitigate their objections, but Christianity revealed to them an even better concept of one God, and they embraced it readily. 
Целый ряд культурных завоеваний греков и политических побед римлян объединил Средиземноморье в одну империю с единым языком и единой культурой и подготовил западный мир к единому Богу. Такого Бога мог дать иудаизм, но иудаизм был неприемлем как религия для этих романизированных греков. Филон помог некоторым из них смягчить свои возражения, однако христианство раскрыло им ещё лучшее представление о едином Боге, и они с готовностью приняли его.

3. UNDER THE ROMAN EMPIRE 

3. ПОД ВЛАСТЬЮ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

[195:3.1] After the consolidation of Roman political rule and after the dissemination of Christianity, the Christians found themselves with one God, a great religious concept, but without empire. The Greco-Romans found themselves with a great empire but without a God to serve as the suitable religious concept for empire worship and spiritual unification. The Christians accepted the empire; the empire adopted Christianity. The Roman provided a unity of political rule; the Greek, a unity of culture and learning; Christianity, a unity of religious thought and practice.
После консолидации римского политического правления и распространения христианства оказалось, что у христиан есть единый Бог – великая религиозная концепция – но нет империи, а у греко-римлян – великая империя, но нет Бога, концепция которого послужила бы основой для общеимперского религиозного поклонения и духовного единения. Христиане приняли империю; империя приняла христианство. Римляне обеспечили единство политической власти; греки – единство культуры и образованности; христианство – единство религиозной мысли и практики.
[195:3.2] Rome overcame the tradition of nationalism by imperial universalism and for the first time in history made it possible for different races and nations at least nominally to accept one religion. 
Рим преодолел традиции национализма за счёт имперского универсализма и впервые в истории создал условия, при которых различные страны и народы, по крайней мере номинально, приняли единую религию.
[195:3.3] Christianity came into favor in Rome at a time when there was great contention between the vigorous teachings of the Stoics and the salvation promises of the mystery cults. Christianity came with refreshing comfort and liberating power to a spiritually hungry people whose language had no word for «unselfishness.» 
Христианство получило признание в Риме во времена острого противостояния энергичных учений стоиков и посулов мистериальных культов, обещавших спасение. Христианство принесло живительное утешение и освобождающую силу духовно изголодавшемуся народу, в языке которого не было слова «бескорыстие».

[195:3.4] That which gave greatest power to Christianity was the way its believers lived lives of service and even the way they died for their faith during the earlier times of drastic persecution.
Наибольшую силу христианству давала жизнь верующих, проживаемая в служении, а также то, как они умирали за свою веру в начальный период жестоких гонений.

[195:3.5] The teaching regarding Christ’s love for children soon put an end to the widespread practice of exposing children to death when they were not wanted, particularly girl babies.
Учение о любви Христа к детям вскоре положило конец широко распространённой практике, когда неугодных младенцев – в первую очередь, девочек – бросали на произвол судьбы, обрекая на смерть.

[195:3.6] The early plan of Christian worship was largely taken over from the Jewish synagogue, modified by the Mithraic ritual; later on, much pagan pageantry was added. The backbone of the early Christian church consisted of Christianized Greek proselytes to Judaism.
Первоначальный порядок христианского богослужения был заимствован из еврейской синагоги и модифицирован митраистским ритуалом; позднее к нему было добавлено много языческих обрядов. Костяк ранней христианской церкви составляли обращённые в христианство греческие прозелиты иудаизма.

[195:3.7] The second century after Christ was the best time in all the world’s history for a good religion to make progress in the Western world. During the first century Christianity had prepared itself, by struggle and compromise, to take root and rapidly spread. Christianity adopted the emperor; later, he adopted Christianity. This was a great age for the spread of a new religion. There was religious liberty; travel was universal and thought was untrammeled.
За всю мировую историю второй век после Христа был наиболее благоприятным периодом для прогресса подлинной религии в западном мире. В течение первого века христианство через борьбу и компромиссы подготовилось к тому, чтобы пустить корни и стремительно распространиться. Христианство приняло императора; позднее он принял христианство. Это была великая эпоха для распространения новой религии. Это был век религиозной свободы, путешествия были всеобщими и свободомыслие ничем не ограничивалось.
[195:3.8] The spiritual impetus of nominally accepting Hellenized Christianity came to Rome too late to prevent the well-started moral decline or to compensate for the already well-established and increasing racial deterioration. This new religion was a cultural necessity for imperial Rome, and it is exceedingly unfortunate that it did not become a means of spiritual salvation in a larger sense. 
Духовный импульс, сопровождавший формальное принятие Римом эллинизированного христианства, был слишком запоздалым, чтобы предотвратить глубокий моральный упадок или компенсировать широкое и усугубляющееся вырождение нации. Новая религия была культурной необходимостью для имперского Рима, и крайне прискорбно, что она не стала средством духовного спасения в более широком смысле.
[195:3.9] Even a good religion could not save a great empire from the sure results of lack of individual participation in the affairs of government, from overmuch paternalism, overtaxation and gross collection abuses, unbalanced trade with the Levant which drained away the gold, amusement madness, Roman standardization, the degradation of woman, slavery and race decadence, physical plagues, and a state church which became institutionalized nearly to the point of spiritual barrenness. 
Даже настоящая религия не могла спасти великую империю от неотвратимых последствий отсутствия индивидуального участия в управлении, от чрезмерного патернализма, бремени налогов и незаконных поборов, несбалансированной торговли с Левантом, истощавшей золотой запас, от безумства развлечений, римской стандартизации, деградации женщины, рабства и вырождения нации, физических бедствий, а также от государственной церкви, официальность которой уже граничила с духовной бесплодностью.
[195:3.10] Conditions, however, were not so bad at Alexandria. The early schools continued to hold much of Jesus’ teachings free from compromise. Poutaenus taught Clement and then went on to follow Nathaniel in proclaiming Christ in India. While some of the ideals of Jesus were sacrificed in the building of Christianity, it should in all fairness be recorded that, by the end of the second century, practically all the great minds of the Greco-Roman world had become Christian. The triumph was approaching completion. 
Впрочем в Александрии условия были более благоприятными. Ранние школы в значительной мере сохранили учения Иисуса в изначальном виде. Пантен обучил Клемента, а затем, вслед за Нафанаилом, отправился возвещать Христа в Индию. Несмотря на то, что при создании христианства пришлось пожертвовать некоторыми идеалами Иисуса, следует со всей справедливостью отметить, что к концу второго века практически все великие умы греко-римского мира приняли христианство. Триумф становился полным.
[195:3.11] And this Roman Empire lasted sufficiently long to insure the survival of Christianity even after the empire collapsed. But we have often conjectured what would have happened in Rome and in the world if it had been the gospel of the kingdom which had been accepted in the place of Greek Christianity. 
И Римская империя просуществовала достаточно долго, чтобы обеспечить выживание христианства даже после распада империи. Однако мы часто задумываемся над тем, что произошло бы в Риме и в мире, если бы вместо греческого христианства было принято евангелие царства.

4. THE EUROPEAN DARK AGES 

4. ЕВРОПЕЙСКОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

[195:4.1] The church, being an adjunct to society and the ally of politics, was doomed to share in the intellectual and spiritual decline of the so-called European «dark ages.» During this time, religion became more and more monasticized, asceticized, and legalized. In a spiritual sense, Christianity was hibernating. Throughout this period there existed, alongside this slumbering and secularized religion, a continuous stream of mysticism, a fantastic spiritual experience bordering on unreality and philosophically akin to pantheism.
Став придатком общества и пособницей политиков, церковь вместе с ними обрекла себя на интеллектуальный и духовный упадок так называемых европейских «тёмных веков». В это время религия становилась всё более монашеской, аскетической и догматической. В духовном отношении христианство пребывало в спячке. В течение всего этого периода наряду с пассивной и секуляризованной религией существовало непрерывное течение мистицизма – эксцентричного духовного опыта, граничащего с нереальностью и философски родственного пантеизму.
[195:4.2] During these dark and despairing centuries, religion became virtually secondhanded again. The individual was almost lost before the overshadowing authority, tradition, and dictation of the church. A new spiritual menace arose in the creation of a galaxy of «saints» who were assumed to have special influence at the divine courts, and who, therefore, if effectively appealed to, would be able to intercede in man’s behalf before the Gods. 
В эти мрачные и безысходные века религия фактически вновь стала доступной только из вторых рук. Индивидуум почти полностью растворился в тени власти, традиции и диктата церкви. Появилась новая духовная опасность – был создан сонм «святых», которые, как считалось, обладали особым влиянием в божественных судах и которые поэтому, если их хорошо попросить, могли ходатайствовать за человека перед Богами.
[195:4.3] But Christianity was sufficiently socialized and paganized that, while it was impotent to stay the oncoming dark ages, it was the better prepared to survive this long period of moral darkness and spiritual stagnation. And it did persist on through the long night of Western civilization and was still functioning as a moral influence in the world when the renaissance dawned. The rehabilitation of Christianity, following the passing of the dark ages, resulted in bringing into existence numerous sects of the Christian teachings, beliefs suited to special intellectual, emotional, and spiritual types of human personality. And many of these special Christian groups, or religious families, still persist at the time of the making of this presentation. 
Однако, несмотря на свою неспособность воспрепятствовать наступлению мракобесия, христианство было достаточно социализированным и оязыченным, чтобы успешно пережить эту эпоху морального падения и духовного застоя. И оно действительно сохранялось в течение этого долгого упадка западной цивилизации и продолжало оказывать своё нравственное влияние с наступлением возрождения. Реабилитация христианства, наступившая с окончанием средневековья, привела к появлению многочисленных христианских сект – верований, соответствующих особым интеллектуальным, эмоциональным и духовным типам человеческой личности. И многие из этих особых христианских групп, или религиозных братств, продолжают существовать к моменту данного повествования.

[195:4.4] Christianity exhibits a history of having originated out of the unintended transformation of the religion of Jesus into a religion about Jesus. It further presents the history of having experienced Hellenization, paganization, secularization, institutionalization, intellectual deterioration, spiritual decadence, moral hibernation, threatened extinction, later rejuvenation, fragmentation, and more recent relative rehabilitation. Such a pedigree is indicative of inherent vitality and the possession of vast recuperative resources. And this same Christianity is now present in the civilized world of Occidental peoples and stands face to face with a struggle for existence which is even more ominous than those eventful crises which have characterized its past battles for dominance.
История христианства началась с ненамеренного превращения религии Иисуса в религию об Иисусе. В дальнейшем христианство миновало периоды эллинизации, оязычевания, секуляризации, институционализации, интеллектуального упадка, духовного вырождения, моральной спячки, угрозы исчезновения, возрождения, фрагментации и, в последнее время, относительной реабилитации. Такая история свидетельствует о врождённой жизнестойкости и огромных запасах живительной силы. И этому же христианству, которое исповедуют в настоящее время народы западной цивилизации, приходится вступать в борьбу за существование, имеющую ещё более угрожающий характер, чем те достопамятные кризисы, которыми отличались его прежние битвы за господство.

[195:4.5] Religion is now confronted by the challenge of a new age of scientific minds and materialistic tendencies. In this gigantic struggle between the secular and the spiritual, the religion of Jesus will eventually triumph.
Теперь религии бросает вызов новая эпоха с её научным мышлением и материалистическими тенденциями. В этом эпохальном сражении между секулярным и духовным окончательная победа будет за религией Иисуса.

5. THE MODERN PROBLEM 

5. ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОСТИ

[195:5.1] The twentieth century has brought new problems for Christianity and all other religions to solve. The higher a civilization climbs, the more necessitous becomes the duty to «seek first the realities of heaven» in all of man’s efforts to stabilize society and facilitate the solution of its material problems.
Двадцатый век принёс новые проблемы, которые предстоит решать христианству и всем остальным религиям. Чем выше поднимается цивилизация, тем насущней становится задача «искать, прежде всего, небесные реальности» во всех усилиях человека по стабилизации общества и решению его материальных проблем.
[195:5.2] Truth often becomes confusing and even misleading when it is dismembered, segregated, isolated, and too much analyzed. Living truth teaches the truth seeker aright only when it is embraced in wholeness and as a living spiritual reality, not as a fact of material science or an inspiration of intervening art. 
Истина зачастую озадачивает и даже вводит в заблуждение, если она разделяется, выделяется, изолируется и подвергается чрезмерному анализу. Живая истина правильно учит искателя истины только тогда, когда она охватывается в целом и в качестве живой духовной реальности, а не как факт материальной науки или источник вдохновения для занимающего промежуточное положение искусства.
[195:5.3] Religion is the revelation to man of his divine and eternal destiny. Religion is a purely personal and spiritual experience and must forever be distinguished from man’s other high forms of thought, such as: 
Религия представляет собой раскрытие человеку его божественного и вечного предназначения. Религия – это сугубо личный и духовный опыт, который должен быть навсегда отделён от других высших форм человеческой мысли, таких как:

1. Man’s logical attitude toward the things of material reality.
2. Man’s aesthetic appreciation of beauty contrasted with ugliness.
3. Man’s ethical recognition of social obligations and political duty.
4. Even man’s sense of human morality is not, in and of itself, religious.
1. Логическое отношение к предметам материальной реальности.
2. Эстетическое восприятие красоты в противоположность уродству.
3. Этическое признание социальных обязательств и политического долга.
4. Даже присущее человеку нравственное чувство, рассматриваемое само по себе, не является религиозным.

[195:5.4] Religion is designed to find those values in the universe which call forth faith, trust, and assurance; religion culminates in worship. Religion discovers for the soul those supreme values which are in contrast with the relative values discovered by the mind. Such superhuman insight can be had only through genuine religious experience.
Религия предназначена для нахождения во вселенной тех ценностей, которые порождают веру, доверие и уверенность; вершиной религии является поклонение. Религия открывает душе те высшие ценности, которые противопоставляются относительным ценностям, открываемым разумом. Такая сверхчеловеческая проницательность обретается только посредством истинного религиозного опыта.

[195:5.5] A lasting social system without a morality predicated on spiritual realities can no more be maintained than could the solar system without gravity. 
Прочная социальная система без морали, основанной на духовных реальностях, так же невозможна, как солнечная система без гравитации.

[195:5.6] Do not try to satisfy the curiosity or gratify all the latent adventure surging within the soul in one short life in the flesh. Be patient! be not tempted to indulge in a lawless plunge into cheap and sordid adventure. Harness your energies and bridle your passions; be calm while you await the majestic unfolding of an endless career of progressive adventure and thrilling discovery.
Не пытайтесь удовлетворить своё любопытство или скрытую в душе жажду свершений за одну короткую жизнь во плоти. Наберитесь терпения! Не поддавайтесь искушению, толкающему вас на бессмысленное погружение в мир недостойных и низменных занятий. Обуздайте свою энергию и умерьте свои страсти; спокойно ждите – и перед вами развернётся бесконечный путь всё более увлекательных свершений и захватывающих открытий.

[195:5.7] In confusion over man’s origin, do not lose sight of his eternal destiny. Forget not that Jesus loved even little children, and that he forever made clear the great worth of human personality.
Теряясь в догадках относительно происхождения человека, не упускайте из виду его вечное предназначение. Не забывайте, что Иисус любил даже маленьких детей, и что он всегда подчёркивал огромную ценность человеческой личности.

[195:5.8] As you view the world, remember that the black patches of evil which you see are shown against a white background of ultimate good. You do not view merely white patches of good which show up miserably against a black background of evil.
Наблюдая мир, помните о том, что чёрные пятна зла, которые предстают вашему взору, видны на преобладающем белом фоне добра. То, что вы видите, не есть лишь отдельные пятна добра, сиротливо белеющие на чёрном фоне зла.
[195:5.9] When there is so much good truth to publish and proclaim, why should men dwell so much upon the evil in the world just because it appears to be a fact? The beauties of the spiritual values of truth are more pleasurable and uplifting than is the phenomenon of evil. 
Почему же при таком обилии благой истины для раскрытия и провозглашения, человек уделяет столько внимания существующему в мире злу лишь на том основании, что оно представляется фактом? Красота духовных ценностей истины доставляет большее наслаждение и оказывает более возвышающее воздействие, чем феномен зла.

[195:5.10] In religion, Jesus advocated and followed the method of experience, even as modern science pursues the technique of experiment. We find God through the leadings of spiritual insight, but we approach this insight of the soul through the love of the beautiful, the pursuit of truth, loyalty to duty, and the worship of divine goodness. But of all these values, love is the true guide to real insight.
В религии Иисус отстаивал метод опыта и следовал ему, так же как современная наука следует методу эксперимента. Мы находим Бога благодаря направляющему воздействию духовной проницательности, однако мы достигаем такой проницательности души через любовь к прекрасному, стремление к истине, верность долгу и через поклонение божественной добродетели. Но из всех этих ценностей истинным проводником к подлинной проницательности является любовь.

6. MATERIALISM 

6. МАТЕРИАЛИЗМ

[195:6.1] Scientists have unintentionally precipitated mankind into a materialistic panic; they have started an unthinking run on the moral bank of the ages, but this bank of human experience has vast spiritual resources; it can stand the demands being made upon it. Only unthinking men become panicky about the spiritual assets of the human race. When the materialistic-secular panic is over, the religion of Jesus will not be found bankrupt. The spiritual bank of the kingdom of heaven will be paying out faith, hope, and moral security to all who draw upon it «in His name.»
Учёные непреднамеренно ввергли человечество в материалистическую панику; они устроили легкомысленный набег на банк многовековой нравственности, но этот банк человеческого опыта обладает огромными духовными резервами; он способен удовлетворить возникший спрос. Только неразумные люди могут паниковать по поводу духовных активов человеческой расы. Когда секулярно-материалистическое безрассудство подойдёт к концу, религия Иисуса не окажется банкротом. Духовный банк царства небесного будет выплачивать веру, надежду и нравственную уверенность всем, снимающим со счетов «Его именем».
[195:6.2] No matter what the apparent conflict between materialism and the teachings of Jesus may be, you can rest assured that, in the ages to come, the teachings of the Master will fully triumph. In reality, true religion cannot become involved in any controversy with science; it is in no way concerned with material things. Religion is simply indifferent to, but sympathetic with, science, while it supremely concerns itself with the scientist. 
Каким бы ни был внешний конфликт между материализмом и учениями Иисуса, вы можете не сомневаться в том, что в грядущие века его учения в полной мере восторжествуют. В действительности, истинная религия не может вступать в какое-либо противоречие с наукой; она не имеет никакого отношения к материальным явлениям. Религия нейтральна, хотя и благожелательна, по отношению к науке, однако ей совершенно не безразличен учёный.
[195:6.3] The pursuit of mere knowledge, without the attendant interpretation of wisdom and the spiritual insight of religious experience, eventually leads to pessimism and human despair. A little knowledge is truly disconcerting. 
Стремление ко всего лишь знанию без сопутствующей интерпретации посредством мудрости и без духовной проницательности религиозного опыта, в итоге приводит к пессимизму и человеческому отчаянию. Малое знание воистину приводит в замешательство.
[195:6.4] At the time of this writing the worst of the materialistic age is over; the day of a better understanding is already beginning to dawn. The higher minds of the scientific world are no longer wholly materialistic in their philosophy, but the rank and file of the people still lean in that direction as a result of former teachings. But this age of physical realism is only a passing episode in man’s life on earth. Modern science has left true religion – the teachings of Jesus as translated in the lives of his believers – untouched. All science has done is to destroy the childlike illusions of the misinterpretations of life. 
Ко времени написания этого текста всё худшее в материалистическом веке уже позади; наступает время более глубокого понимания. По своей философской направленности лучшие умы научного мира более не отличаются полным материализмом, но простые люди всё ещё склоняются к нему из-за прежних учений. Однако этот век физического реализма представляет собой лишь мимолётный эпизод в жизни человека на земле. Современная наука никак не затронула истинную религию – учения Иисуса, воплощённые в жизни верующих. Всё, чего добилась наука, – это разрушение детских иллюзий, связанных с неправильным пониманием жизни.
[195:6.5] Science is a quantitative experience, religion a qualitative experience, as regards man’s life on earth. Science deals with phenomena; religion, with origins, values, and goals. To assign causes as an explanation of physical phenomena is to confess ignorance of ultimates and in the end only leads the scientist straight back to the first great cause – the Universal Father of Paradise. 
Наука является количественным опытом, религия представляет собой качественный опыт в жизни человека на земле. Наука изучает явления, религия – истоки, ценности и цели. Определить причины, объясняющие физические явления, – значит признать невежество в отношении изначальности, а такое признание, в конечном счёте, лишь ведёт учёного прямо к великой первопричине – Всеобщему Райскому Отцу.
[195:6.6] The violent swing from an age of miracles to an age of machines has proved altogether upsetting to man. The cleverness and dexterity of the false philosophies of mechanism belie their very mechanistic contentions. The fatalistic agility of the mind of a materialist forever disproves his assertions that the universe is a blind and purposeless energy phenomenon. 
Резкий переход от эпохи чудес к эпохе машин выбил человека из колеи. Хитроумие и ловкость ложных механистических философий противоречат механистичности самих этих утверждений. Фаталистическая живость разума материалиста навсегда опровергает его утверждения о том, что вселенная представляет собой слепой и бесцельный энергетический феномен.
[195:6.7] The mechanistic naturalism of some supposedly educated men and the thoughtless secularism of the man in the street are both exclusively concerned with things; they are barren of all real values, sanctions, and satisfactions of a spiritual nature, as well as being devoid of faith, hope, and eternal assurances. One of the great troubles with modern life is that man thinks he is too busy to find time for spiritual meditation and religious devotion. 
Как механистический натурализм некоторых предположительно образованных людей, так и бездумный секуляризм человека с улицы связаны с вещами; они лишены всех подлинных ценностей, опор и духовной удовлетворённости, а также веры, надежды и вечной уверенности. Одна из колоссальных проблем современной жизни заключается в том, что человек считает себя слишком занятым для духовных размышлений и религиозной преданности.
[195:6.8] Materialism reduces man to a soulless automaton and constitutes him merely an arithmetical symbol finding a helpless place in the mathematical formula of an unromantic and mechanistic universe. But whence comes all this vast universe of mathematics without a Master Mathematician? Science may expatiate on the conservation of matter, but religion validates the conservation of men’s souls – it concerns their experience with spiritual realities and eternal values. 
Материализм низводит человека до бездушного автомата и видит в нём только арифметический символ, беспомощно занимающий отведённое ему место в математической формуле лишённой романтики и механистичной вселенной. Но как же появилась эта огромная математическая вселенная без Главного Математика? Наука может рассуждать о сохранении материи, но религия подтверждает сохранение человеческих душ – она занимается опытом души, связанным с духовными реальностями и непреходящими ценностями.
[195:6.9] The materialistic sociologist of today surveys a community, makes a report thereon, and leaves the people as he found them. Nineteen hundred years ago, unlearned Galileans surveyed Jesus giving his life as a spiritual contribution to man’s inner experience and then went out and turned the whole Roman Empire upside down. 
Современный социолог-материалист наблюдает общество, делает о нём научный доклад и оставляет людей в прежнем состоянии. Девятнадцать столетий тому назад необразованные галилеяне наблюдали, как Иисус даёт свою жизнь в качестве духовного вклада во внутренний опыт человека, а затем пошли и перевернули вверх дном всю Римскую империю.
[195:6.10] But religious leaders are making a great mistake when they try to call modern man to spiritual battle with the trumpet blasts of the Middle Ages. Religion must provide itself with new and up-to-date slogans. Neither democracy nor any other political panacea will take the place of spiritual progress. False religions may represent an evasion of reality, but Jesus in his gospel introduced mortal man to the very entrance upon an eternal reality of spiritual progression. 
Однако религиозные лидеры совершают огромную ошибку, когда, пытаясь поднять современного человека на духовные битвы, трубят в трубы средневековья. Религия должна позаботиться о новых лозунгах, соответствующих духу времени. Ни демократия, ни какая-либо иная политическая панацея не заменят духовный прогресс. Ложные религии могут представлять собой уход от реальности, но Иисус в своём евангелии подвёл смертного человека к тому порогу, за которым начинается вечная реальность духовного восхождения.
[195:6.11] To say that mind «emerged» from matter explains nothing. If the universe were merely a mechanism and mind were unapart from matter, we would never have two differing interpretations of any observed phenomenon. The concepts of truth, beauty, and goodness are not inherent in either physics or chemistry. A machine cannot know, much less know truth, hunger for righteousness, and cherish goodness. 
Сказать, что разум «возник» из материи, значит ничего не объяснить. Если бы вселенная была всего лишь механизмом, а разум был бы неразрывно связан с материей, мы никогда бы не имели двух различных толкований любого наблюдаемого явления. Понятия истины, красоты и добродетели не присущи ни физике, ни химии. Машина не способна знать, тем более, знать истину, жаждать праведности и дорожить добродетелью.
[195:6.12] Science may be physical, but the mind of the truth-discerning scientist is at once supermaterial. Matter knows not truth, neither can it love mercy nor delight in spiritual realities. Moral convictions based on spiritual enlightenment and rooted in human experience are just as real and certain as mathematical deductions based on physical observations, but on another and higher level. 
Наука может быть физической, но разум постигающего истину учёного в то же время сверхматериален. Материя не знает истину, как неспособна она любить милосердие или восхищаться духовными реальностями. На другом, более высоком уровне, нравственные убеждения, основанные на духовном просвещении и коренящиеся в человеческом опыте, являются столь же реальными и несомненными, как и математический вывод, основанный на физических наблюдениях.
[195:6.13] If men were only machines, they would react more or less uniformly to a material universe. Individuality, much less personality, would be nonexistent. 
Если бы люди были только машинами, они бы более или менее однообразно реагировали на материальную вселенную. Индивидуальность – уже не говоря о личности – не существовала бы.

[195:6.14] The fact of the absolute mechanism of Paradise at the center of the universe of universes, in the presence of the unqualified volition of the Second Source and Center, makes forever certain that determiners are not the exclusive law of the cosmos. Materialism is there, but it is not exclusive; mechanism is there, but it is not unqualified; determinism is there, but it is not alone.
Факт наличия абсолютного механизма Рая в центре вселенной вселенных, в присутствии безусловного волеизъявления Второго Источника и Центра, не оставляет сомнения в том, что детерминизм не является исключительным законом космоса. Материализм существует, но он не исключителен; механистичность существует, но она не безусловна; детерминизм существует, но он не является единственным фактором.
[195:6.15] The finite universe of matter would eventually become uniform and deterministic but for the combined presence of mind and spirit. The influence of the cosmic mind constantly injects spontaneity into even the material worlds. 
Конечная материальная вселенная, в конце концов, стала бы однородной и детерминированной, если бы не объединённое присутствие разума и духа. Влияние космического разума постоянно привносит спонтанность даже в материальные миры.
[195:6.16] Freedom or initiative in any realm of existence is directly proportional to the degree of spiritual influence and cosmic-mind control; that is, in human experience, the degree of the actuality of doing «the Father’s will.» And so, when you once start out to find God, that is the conclusive proof that God has already found you. 
В любой сфере бытия свобода, или инициатива, прямо пропорциональны степени духовного влияния и контроля космического разума; в человеческом опыте это соответствует мере актуальности исполнения «воли Отца». Поэтому, когда вы однажды отправляетесь на поиски Бога, это является убедительным доказательством того, что Бог уже нашёл вас.
[195:6.17] The sincere pursuit of goodness, beauty, and truth leads to God. And every scientific discovery demonstrates the existence of both freedom and uniformity in the universe. The discoverer was free to make the discovery. The thing discovered is real and apparently uniform, or else it could not have become known as a thing. 
Искреннее стремление к добродетели, красоте и истине ведёт к Богу. И каждое научное открытие демонстрирует существование во вселенной как свободы, так и единообразия. Первооткрыватель был свободен, совершая своё открытие. Открытая вещь реальна и явно единообразна, иначе она не стала бы известна как вещь.

7. THE VULNERABILITY OF MATERIALISM 

7. УЯЗВИМОСТЬ МАТЕРИАЛИЗМА

[195:7.1] How foolish it is for material-minded man to allow such vulnerable theories as those of a mechanistic universe to deprive him of the vast spiritual resources of the personal experience of true religion. Facts never quarrel with real spiritual faith; theories may. Better that science should be devoted to the destruction of superstition rather than attempting the overthrow of religious faith – human belief in spiritual realities and divine values.
Сколь нелепо, что материалистически настроенный человек позволяет таким уязвимым теориям, как теории механистической вселенной, лишать себя огромных духовных ресурсов, заключённых в личном опыте истинной религии. В отличие от теорий, факты никогда не противоречат подлинной религиозной вере. Было бы куда лучше, если бы наука посвятила себя уничтожению суеверий, вместо того, чтобы пытаться опровергнуть религиозную веру, – веру человека в духовные реальности и божественные ценности.
[195:7.2] Science should do for man materially what religion does for him spiritually: extend the horizon of life and enlarge his personality. True science can have no lasting quarrel with true religion. The «scientific method» is merely an intellectual yardstick wherewith to measure material adventures and physical achievements. But being material and wholly intellectual, it is utterly useless in the evaluation of spiritual realities and religious experiences. 
Наука должна делать для человека в материальном плане то же, что религия делает для него в плане духовном: расширять жизненные горизонты и обогащать его личность. Истинная наука не может иметь длительных противоречий с истинной религией. «Научный метод» является всего лишь интеллектуальным мерилом для измерения материальных исследований и физических достижений. Однако будучи материальным и сугубо интеллектуальным, этот метод совершенно бесполезен при оценке духовных реальностей и религиозных видов опыта.
[195:7.3] The inconsistency of the modern mechanist is: If this were merely a material universe and man only a machine, such a man would be wholly unable to recognize himself as such a machine, and likewise would such a machine-man be wholly unconscious of the fact of the existence of such a material universe. The materialistic dismay and despair of a mechanistic science has failed to recognize the fact of the spirit-indwelt mind of the scientist whose very supermaterial insight formulates these mistaken and self-contradictory concepts of a materialistic universe. 
Непоследовательность современного механиста состоит в следующем: если бы существовала всего лишь материальная вселенная и человек был бы всего лишь машиной, то такой человек не имел бы никакой возможности воспринимать себя в качестве машины; соответственно, такой механический человек совершенно не осознавал бы существования такой материальной вселенной. Механистическая наука, отражающая смятение и отчаяние материализма, не смогла осознать реальность одухотворённого разума учёного, который именно благодаря сверхматериальной проницательности формулирует эти ошибочные и внутренне противоречивые концепции материалистической вселенной.
[195:7.4] Paradise values of eternity and infinity, of truth, beauty, and goodness, are concealed within the facts of the phenomena of the universes of time and space. But it requires the eye of faith in a spirit-born mortal to detect and discern these spiritual values. 
Райские ценности вечности и бесконечности, истины, красоты и добродетели сокрыты в фактах пространственно-временных вселенных. Однако необходимо смотреть глазами веры рождённого в духе смертного, чтобы уметь обнаруживать и различать эти духовные ценности.
[195:7.5] The realities and values of spiritual progress are not a «psychologic projection» – a mere glorified daydream of the material mind. Such things are the spiritual forecasts of the indwelling Adjuster, the spirit of God living in the mind of man. And let not your dabblings with the faintly glimpsed findings of «relativity» disturb your concepts of the eternity and infinity of God. And in all your solicitation concerning the necessity for self-expression do not make the mistake of failing to provide for Adjuster-expression, the manifestation of your real and better self. 
Реальности и ценности духовного прогресса не являются «психологической проекцией» – одними лишь сладкими грёзами материального разума. Они представляют собой духовные предвещания внутреннего Настройщика – духа Бога, пребывающего в разуме человека. И не позволяйте вашему дилетантскому увлечению поверхностно исследованными открытиями «относительности» искажать ваши представления о вечности и бесконечности Бога. И во всех своих настойчивых стремлениях, связанных с необходимостью выражать себя, старайтесь не ошибаться – не забывать о необходимости выражать Настройщика, демонстрировать вашу подлинную и лучшую сущность.
[195:7.6] If this were only a material universe, material man would never be able to arrive at the concept of the mechanistic character of such an exclusively material existence. This very mechanistic concept of the universe is in itself a nonmaterial phenomenon of mind, and all mind is of nonmaterial origin, no matter how thoroughly it may appear to be materially conditioned and mechanistically controlled. 
Если бы мы имели дело только с материальной вселенной, материальный человек никогда бы не смог прийти к представлению о механистическом характере такого исключительно материального существования. Само это механистическое представление о вселенной является нематериальным феноменом разума, а всякий разум имеет нематериальное происхождение, независимо от того, до какой степени он может казаться материально обусловленным и механически управляемым.
[195:7.7] The partially evolved mental mechanism of mortal man is not overendowed with consistency and wisdom. Man’s conceit often outruns his reason and eludes his logic. 
Частично развитый психический аппарат смертного человека не обременён последовательностью и мудростью. Самомнение человека зачастую опережает здравомыслие и не подчиняется логике.
[195:7.8] The very pessimism of the most pessimistic materialist is, in and of itself, sufficient proof that the universe of the pessimist is not wholly material. Both optimism and pessimism are concept reactions in a mind conscious of values as well as of facts. If the universe were truly what the materialist regards it to be, man as a human machine would then be devoid of all conscious recognition of that very fact. Without the consciousness of the concept of values within the spirit-born mind, the fact of universe materialism and the mechanistic phenomena of universe operation would be wholly unrecognized by man. One machine cannot be conscious of the nature or value of another machine. 
Уже сам пессимизм наиболее пессимистически настроенного материалиста является достаточным подтверждением того, что вселенная пессимиста не только материальна. Как оптимизм, так и пессимизм представляют собой концептуальные реакции разума, осознающего не только факты, но и ценности. Если бы вселенная действительно являлась тем, чем её считает материалист, то человек, как живая машина, был бы лишён какого-либо осознанного восприятия самого этого факта. Без осознанного представления о ценностях в разуме, рождённом в духе, факт материальности вселенной и механистические явления, свидетельствующие о функционировании вселенной, оставались бы целиком за пределами человеческого восприятия. Одна машина неспособна осознать сущность или ценность другой машины.
[195:7.9] A mechanistic philosophy of life and the universe cannot be scientific because science recognizes and deals only with materials and facts. Philosophy is inevitably superscientific. Man is a material fact of nature, but his life is a phenomenon which transcends the material levels of nature in that it exhibits the control attributes of mind and the creative qualities of spirit. 
Механистическая философия жизни и вселенной не может быть научной, поскольку наука занимается только материалами и фактами. Философия неизбежно имеет сверхнаучный характер. Человек является материальным фактом природы, но его жизнь представляет собой явление, которое превосходит материальные уровни природы, поскольку в ней проявляются управляющие свойства разума и созидательные качества духа.
[195:7.10] The sincere effort of man to become a mechanist represents the tragic phenomenon of that man’s futile effort to commit intellectual and moral suicide. But he cannot do it. 
Искреннее усилие человека стать механистом представляет собой трагическое явление – тщетную попытку такого человека совершить интеллектуальное и нравственное самоубийство. Но он не способен на это.
[195:7.11] If the universe were only material and man only a machine, there would be no science to embolden the scientist to postulate this mechanization of the universe. Machines cannot measure, classify, nor evaluate themselves. Such a scientific piece of work could be executed only by some entity of supermachine status. 
Если бы вселенная была только материальной, а человек был бы всего лишь машиной, то не было бы науки, придающей учёному смелость постулировать такую механистичность вселенной. Машины неспособны измерять, классифицировать или оценивать самих себя. Такой вид научной деятельности может выполняться только некоторой сущностью сверхмашинного статуса.
[195:7.12] If universe reality is only one vast machine, then man must be outside of the universe and apart from it in order to recognize such a fact and become conscious of the insight of such an evaluation. 
Если реальность вселенной является одной только гигантской машиной, то человек должен находиться за пределами вселенной, отдельно от неё, чтобы иметь возможность осознать такой факт и прийти к пониманию такой оценки.

[195:7.13] If man is only a machine, by what technique does this man come to believe or claim to know that he is only a machine? The experience of self-conscious evaluation of one’s self is never an attribute of a mere machine. A self-conscious and avowed mechanist is the best possible answer to mechanism. If materialism were a fact, there could be no self-conscious mechanist. It is also true that one must first be a moral person before one can perform immoral acts.
Если человек является всего лишь машиной, то каким же образом этот человек начинает верить или заявлять о своём знании того, что он является только машиной? Опыт самосознания и самооценки никогда не является атрибутом машины. Лучшим возможным ответом механицизму является самосознающий и убеждённый механист. Если бы материализм был фактом, то не существовало бы самосознающего механиста. Так же истинно и то, что человек должен являться нравственным существом прежде, чем он может совершать безнравственные поступки.

[195:7.14] The very claim of materialism implies a supermaterial consciousness of the mind which presumes to assert such dogmas. A mechanism might deteriorate, but it could never progress. Machines do not think, create, dream, aspire, idealize, hunger for truth, or thirst for righteousness. They do not motivate their lives with the passion to serve other machines and to choose as their goal of eternal progression the sublime task of finding God and striving to be like him. Machines are never intellectual, emotional, aesthetic, ethical, moral, or spiritual.
Само отстаивание материализма предполагает наличие присущего разуму сверхматериального сознания, которое позволяет заявлять о таких догмах. Механизм способен деградировать, но он не может развиваться. Машины не думают, не творят, не мечтают, не стремятся, не идеализируют, не жаждут истины или праведности. Они не мотивируют свою жизнь страстным стремлением служить другим машинам и идти к цели вечного поступательного движения в возвышенном стремлении найти Бога и стать такими, как он. Машины никогда не обладают интеллектом, эмоциями, эстетическим и этическим чувством, нравственностью и духовностью.
[195:7.15] Art proves that man is not mechanistic, but it does not prove that he is spiritually immortal. Art is mortal morontia, the intervening field between man, the material, and man, the spiritual. Poetry is an effort to escape from material realities to spiritual values. 
Искусство подтверждает, что человек не механистичен, но оно не доказывает его духовного бессмертия. Искусство является моронтией смертных, областью, лежащей между человеком-материальным и человеком-духовным. Поэзия представляет собой попытку освобождения от материальных реальностей для обретения духовных ценностей.
[195:7.16] In a high civilization, art humanizes science, while in turn it is spiritualized by true religion – insight into spiritual and eternal values. Art represents the human and time-space evaluation of reality. Religion is the divine embrace of cosmic values and connotes eternal progression in spiritual ascension and expansion. The art of time is dangerous only when it becomes blind to the spirit standards of the divine patterns which eternity reflects as the reality shadows of time. True art is the effective manipulation of the material things of life; religion is the ennobling transformation of the material facts of life, and it never ceases in its spiritual evaluation of art. 
В условиях высокоразвитой цивилизации искусство облагораживает науку и, в свою очередь, одухотворяется истинной религией – проникновением в духовные и вечные ценности. Искусство представляет собой человеческую и пространственно-временную оценку реальности. Религия является божественным охватом космических ценностей и означает вечное поступательное движение по пути духовного восхождения и роста. Искусство времени опасно только тогда, когда оно закрывает глаза на духовные стандарты божественных эталонов, отражаемых вечностью в качестве теней реальности во времени. Истинное искусство действенно влияет на материальную сторону жизни; религия представляет собой облагораживающую трансформацию материальных фактов жизни и осуществляет непрестанную духовную оценку искусства.

[195:7.17] How foolish to presume that an automaton could conceive a philosophy of automatism, and how ridiculous that it should presume to form such a concept of other and fellow automatons!
Сколь глупо полагать, что автомат был бы способен постичь философию автоматизма, и какой нелепостью было бы думать, что он займётся созданием такого представления в отношении других подобных ему автоматов!

[195:7.18] Any scientific interpretation of the material universe is valueless unless it provides due recognition for the scientist. No appreciation of art is genuine unless it accords recognition to the artist. No evaluation of morals is worth while unless it includes the moralist. No recognition of philosophy is edifying if it ignores the philosopher, and religion cannot exist without the real experience of the religionist who, in and through this very experience, is seeking to find God and to know him. Likewise is the universe of universes without significance apart from the I AM, the infinite God who made it and unceasingly manages it.
Какое-либо научное толкование материальной вселенной не имеет ценности, если оно должным образом не принимает во внимание учёного. Художественное восприятие искусства может быть истинным только тогда, когда оно признаёт художника. Моральная оценка имеет смысл только в том случае, если она включает моралиста. Философское осознание поучительно только тогда, когда оно учитывает философа, а религия не может существовать без реального опыта религиозного человека, который именно через такой опыт стремится найти Бога и познать его. Точно так же вселенная вселенной лишается смысла в отрыве от Я ЕСТЬ – бесконечного Бога, который сотворил её и неустанно управляет ею.

[195:7.19] Mechanists – humanists – tend to drift with the material currents. Idealists and spiritists dare to use their oars with intelligence and vigor in order to modify the apparently purely material course of the energy streams.
Механисты – гуманисты – склонны пассивно плыть по материальным течениям. Идеалисты и спириты осмеливаются разумно и решительно пользоваться вёслами, чтобы изменять кажущееся чисто материальным направление энергетических потоков.

[195:7.20] Science lives by the mathematics of the mind; music expresses the tempo of the emotions. Religion is the spiritual rhythm of the soul in time-space harmony with the higher and eternal melody measurements of Infinity. Religious experience is something in human life which is truly supermathematical.
Наука живёт математикой разума; музыка выражает темп эмоций. Религия является духовным ритмом души в пространственно-временной гармонии с высшими и вечными мелодическими размерами Бесконечности. Религиозный опыт есть нечто такое в человеческой жизни, что имеет подлинно сверхматематический характер.
[195:7.21] In language, an alphabet represents the mechanism of materialism, while the words expressive of the meaning of a thousand thoughts, grand ideas, and noble ideals – of love and hate, of cowardice and courage – represent the performances of mind within the scope defined by both material and spiritual law, directed by the assertion of the will of personality, and limited by the inherent situational endowment. 
В языке алфавит представляет собой материальный механизм, в то время как слова, несущие смысл тысяч мыслей, великих идей и благородных идеалов – любви и ненависти, трусости и храбрости – отражают деятельность разума в рамках материального и духовного закона, направляемую волей личности и ограниченную врождёнными ситуативными дарованиями.
[195:7.22] The universe is not like the laws, mechanisms, and the uniformities which the scientist discovers, and which he comes to regard as science, but rather like the curious, thinking, choosing, creative, combining, and discriminating scientist who thus observes universe phenomena and classifies the mathematical facts inherent in the mechanistic phases of the material side of creation. Neither is the universe like the art of the artist, but rather like the striving, dreaming, aspiring, and advancing artist who seeks to transcend the world of material things in an effort to achieve a spiritual goal. 
Вселенная похожа не на открываемые учёным законы, механизмы и закономерности, которые он рассматривает как науку, а, скорее, на любознательного, вдумчивого, избирательного, творческого, комбинирующего и различающего учёного, который наблюдает за вселенскими явлениями и классифицирует математические факты, присущие механистическим аспектам материальной стороны творения. Не похожа вселенная и на искусство художника; скорее, она напоминает упорного, мечтательного, стремящегося и развивающегося художника, который стремится выйти за пределы материального мира в попытке достичь духовной цели.
[195:7.23] The scientist, not science, perceives the reality of an evolving and advancing universe of energy and matter. The artist, not art, demonstrates the existence of the transient morontia world intervening between material existence and spiritual liberty. The religionist, not religion, proves the existence of the spirit realities and divine values which are to be encountered in the progress of eternity. 
Именно учёный, а не наука, осознаёт реальность развивающейся и прогрессирующей вселенной энергии и материи. Именно художник, а не искусство, демонстрирует существование переходного моронтийного мира, занимающего промежуточное положение между материальным существованием и духовной свободой. Именно религиозный человек, а не религия, доказывает существование духовных реальностей и божественных ценностей, которые ожидают человека на пути вечного прогресса.

8. SECULAR TOTALITARIANISM 

8. СЕКУЛЯРНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

[195:8.1] But even after materialism and mechanism have been more or less vanquished, the devastating influence of twentieth-century secularism will still blight the spiritual experience of millions of unsuspecting souls.
Но даже после того, как материализм и механицизм будут в той или иной степени преодолены, разрушительное влияние секуляризма двадцатого века будет продолжать отравлять духовный опыт миллионов доверчивых душ.
[195:8.2] Modern secularism has been fostered by two world-wide influences. The father of secularism was the narrow-minded and godless attitude of nineteenth- and twentieth-century so-called science – atheistic science. The mother of modern secularism was the totalitarian medieval Christian church. Secularism had its inception as a rising protest against the almost complete domination of Western civilization by the institutionalized Christian church. 
Современному секуляризму благоприятствовали два общемировых фактора. Отцом секуляризации была атеистическая наука – ограниченное и безбожное отношение, свойственное так называемой науке девятнадцатого и двадцатого веков. Матерью современного секуляризма была тоталитарная средневековая христианская церковь. Начало секуляризму положил нарастающий протест против почти полного засилья институциональной христианской церкви в западной цивилизации.
[195:8.3] At the time of this revelation, the prevailing intellectual and philosophical climate of both European and American life is decidedly secular – humanistic. For three hundred years Western thinking has been progressively secularized. Religion has become more and more a nominal influence, largely a ritualistic exercise. The majority of professed Christians of Western civilization are unwittingly actual secularists. 
Во время создания этого откровения, преобладающим интеллектуальным и философским влиянием как европейской, так и американской жизни является секулярный гуманизм. На протяжении трёх столетий происходила всё большая секуляризация западной мысли. Религия, влияние которой становилось всё более формальным, свелась, в основном, к отправлению обрядов. Большинство людей, считающих себя западными христианами, в действительности непреднамеренно являются сторонниками секуляризации.
[195:8.4] It required a great power, a mighty influence, to free the thinking and living of the Western peoples from the withering grasp of a totalitarian ecclesiastical domination. Secularism did break the bonds of church control, and now in turn it threatens to establish a new and godless type of mastery over the hearts and minds of modern man. The tyrannical and dictatorial political state is the direct offspring of scientific materialism and philosophic secularism. Secularism no sooner frees man from the domination of the institutionalized church than it sells him into slavish bondage to the totalitarian state. Secularism frees man from ecclesiastical slavery only to betray him into the tyranny of political and economic slavery. 
Потребовалась огромная сила, могущественное воздействие, чтобы освободить мысль и жизнь западных народов от иссушающей хватки тоталитарной церковной власти. Секуляризм действительно сломал оковы церковного контроля, но теперь, в свою очередь, он грозит ввести новый и безбожный тип влияния над сердцами и разумами современных людей. Тираническая и диктаторская политическая система является прямым результатом научного материализма и философского секуляризма. Стоит секуляризму освободить человека от доминирования официальной церкви, как он тут же продаёт его в рабство тоталитарному государству. Секуляризм освобождает человека от церковного рабства только для того, чтобы тут же предать его, – отдать на откуп тирании политического и экономического рабства.

[195:8.5] Materialism denies God, secularism simply ignores him; at least that was the earlier attitude. More recently, secularism has assumed a more militant attitude, assuming to take the place of the religion whose totalitarian bondage it onetime resisted. Twentieth-century secularism tends to affirm that man does not need God. But beware! this godless philosophy of human society will lead only to unrest, animosity, unhappiness, war, and world-wide disaster.
Материализм отвергает Бога, секуляризм просто игнорирует его; во всяком случае, таким было его начальное отношение. В последнее время секуляризм отличается большей воинственностью, стремясь занять место той самой религии, с тоталитарным бременем которой он когда-то боролся. Секуляризм двадцатого века стремится утверждать, что человек не нуждается в Боге. Но берегитесь! Эта безбожная философия человеческого общества приведёт лишь к беспорядкам, враждебности, несчастьям, войнам и всемирным катастрофам.

[195:8.6] Secularism can never bring peace to mankind. Nothing can take the place of God in human society. But mark you well! do not be quick to surrender the beneficent gains of the secular revolt from ecclesiastical totalitarianism. Western civilization today enjoys many liberties and satisfactions as a result of the secular revolt. The great mistake of secularism was this: In revolting against the almost total control of life by religious authority, and after attaining the liberation from such ecclesiastical tyranny, the secularists went on to institute a revolt against God himself, sometimes tacitly and sometimes openly.
Секуляризм никогда не сможет принести человечеству мир. Ничто не способно занять место Бога в человеческом обществе. Но помните! Не спешите отказываться от благоприятных последствий секулярного протеста против церковного тоталитаризма. В настоящее время западная цивилизация пользуется многими свободами и удовлетворяет многие потребности в результате секулярной революции. Огромная ошибка секуляризма заключалась в следующем: восстав против почти полного контроля над жизнью со стороны духовенства и добившись освобождения от этой церковной тирании, сторонники секуляризации на этом не остановились и подняли бунт – принимавший то подспудный, то открытый характер, – против самого Бога.
[195:8.7] To the secularistic revolt you owe the amazing creativity of American industrialism and the unprecedented material progress of Western civilization. And because the secularistic revolt went too far and lost sight of God and true religion, there also followed the unlooked-for harvest of world wars and international unsettledness. 
Именно секулярному восстанию вы обязаны поразительными творческими способностями американского индустриализма и беспрецедентным материальным прогрессом западной цивилизации. А из-за того, что секулярный бунт зашёл слишком далеко и упустил из виду Бога и истинную религию, человеку пришлось собирать непредвиденный урожай в виде мировых войн и международных конфликтов.
[195:8.8] It is not necessary to sacrifice faith in God in order to enjoy the blessings of the modern secularistic revolt: tolerance, social service, democratic government, and civil liberties. It was not necessary for the secularists to antagonize true religion in order to promote science and to advance education. 
Необязательно жертвовать верой в Бога, чтобы пользоваться благами современного секулярного сопротивления: терпимостью, общественным служением, демократическим правлением и гражданскими свободами. Для секуляристов совсем не обязательно враждовать с истинной религией, чтобы содействовать развитию науки и прогрессу образования.
[195:8.9] But secularism is not the sole parent of all these recent gains in the enlargement of living. Behind the gains of the twentieth century are not only science and secularism but also the unrecognized and unacknowledged spiritual workings of the life and teaching of Jesus of Nazareth. 
Однако секуляризм не является единственным источником всех этих недавних успехов, связанных с повышением уровня жизни. Причина достижений двадцатого века кроется не только в науке и секуляризме, но также в незамеченных и непризнанных духовных влияниях жизни и учений Иисуса Назарянина.
[195:8.10] Without God, without religion, scientific secularism can never co-ordinate its forces, harmonize its divergent and rivalrous interests, races, and nationalisms. This secularistic human society, notwithstanding its unparalleled materialistic achievement, is slowly disintegrating. The chief cohesive force resisting this disintegration of antagonism is nationalism. And nationalism is the chief barrier to world peace. 
Без Бога, без религии научный секуляризм никогда не сможет согласовать свои силы, гармонизировать различные и соперничающие интересы, страны и народы. Несмотря на беспримерные материальные достижения, секулярное человеческое общество постепенно распадается. Главной связующей силой, противостоящей этому антагонистическому распаду, является национализм. А национализм – это основное препятствие на пути ко всеобщему миру.
[195:8.11] The inherent weakness of secularism is that it discards ethics and religion for politics and power. You simply cannot establish the brotherhood of men while ignoring or denying the fatherhood of God. 
Присущая секуляризму слабость заключается в том, что он отказывается от этики и религии в пользу политики и власти. Однако совершенно невозможно утвердить братство людей, игнорируя или отвергая отцовство Бога.
[195:8.12] Secular social and political optimism is an illusion. Without God, neither freedom and liberty, nor property and wealth will lead to peace. 
Секулярный социальный и политический оптимизм является иллюзией. Без Бога ни свобода и независимость, ни собственность и богатство не приведут к миру.
[195:8.13] The complete secularization of science, education, industry, and society can lead only to disaster. During the first third of the twentieth century Urantians killed more human beings than were killed during the whole of the Christian dispensation up to that time. And this is only the beginning of the dire harvest of materialism and secularism; still more terrible destruction is yet to come. 
Полная секуляризация науки, образования, промышленности и общества может привести только к катастрофе. За первую треть двадцатого века урантийцы убили больше людей, чем погибло за всю христианскую эпоху вплоть до настоящего времени. И это только первые ужасные плоды материализма и секуляризма; ещё более страшные разрушения ждут вас впереди.

9. CHRISTIANITY’S PROBLEM 

9. ПРОБЛЕМА ХРИСТИАНСТВА

[195:9.1] Do not overlook the value of your spiritual heritage, the river of truth running down through the centuries, even to the barren times of a materialistic and secular age. In all your worthy efforts to rid yourselves of the superstitious creeds of past ages, make sure that you hold fast the eternal truth. But be patient! when the present superstition revolt is over, the truths of Jesus’ gospel will persist gloriously to illuminate a new and better way.
Не пренебрегайте ценностью вашего духовного наследия – рекой истины, текущей через века даже сквозь бесплодные времена материалистического и секулярного века. Во всех достойных попытках освободиться от суеверных верований прошлых веков, твёрдо держитесь вечной истины. Но будьте терпеливы! Когда текущая борьба против предрассудков закончится, истины евангелия Иисуса сохранятся во всей своей славе, озаряя новый и лучший путь.
[195:9.2] But paganized and socialized Christianity stands in need of new contact with the uncompromised teachings of Jesus; it languishes for lack of a new vision of the Master’s life on earth. A new and fuller revelation of the religion of Jesus is destined to conquer an empire of materialistic secularism and to overthrow a world sway of mechanistic naturalism. Urantia is now quivering on the very brink of one of its most amazing and enthralling epochs of social readjustment, moral quickening, and spiritual enlightenment. 
Однако оязыченное и социализированное христианство нуждается в новом контакте с подлинными учениям Иисуса; оно чахнет, лишённое нового видения жизни Учителя на земле. Новому и более полному раскрытию религии Иисуса суждено подчинить империю материалистического секуляризма и низвергнуть мировое влияние механистического натурализма. В настоящее время Урантия с трепетом приближается к одной из наиболее поразительных и увлекательных эпох социального переустройства, нравственного пробуждения и духовного просвещения.
[195:9.3] The teachings of Jesus, even though greatly modified, survived the mystery cults of their birthtime, the ignorance and superstition of the dark ages, and are even now slowly triumphing over the materialism, mechanism, and secularism of the twentieth century. And such times of great testing and threatened defeat are always times of great revelation. 
Несмотря на то, что учения Иисуса были серьёзно изменены, им удалось пережить мистические культы времени своего появления, невежество и суеверие средневековья, и в настоящее время они постепенно изживают материализм, механицизм и секуляризм двадцатого века. А такие времена великих испытаний и нависшей угрозы поражения всегда являются эпохами великих откровений.

[195:9.4] Religion does need new leaders, spiritual men and women who will dare to depend solely on Jesus and his incomparable teachings. If Christianity persists in neglecting its spiritual mission while it continues to busy itself with social and material problems, the spiritual renaissance must await the coming of these new teachers of Jesus’ religion who will be exclusively devoted to the spiritual regeneration of men. And then will these spirit-born souls quickly supply the leadership and inspiration requisite for the social, moral, economic, and political reorganization of the world.
Религия нуждается в новых лидерах, одухотворённых мужчинах и женщинах, которые не побоятся положиться исключительно на Иисуса и его несравненные учения. Если христианство будет упорно пренебрегать своей духовной миссией, продолжая заниматься социальными и материальными проблемами, то духовное возрождение наступит только с приходом этих новых учителей религии Иисуса, посвящённых исключительно духовному возрождению людей. И тогда эти рождённые в духе души быстро обеспечат водительство и вдохновляющие идеи, необходимые для социальной, моральной, экономической и политической реорганизации мира.
[195:9.5] The modern age will refuse to accept a religion which is inconsistent with facts and out of harmony with its highest conceptions of truth, beauty, and goodness. The hour is striking for a rediscovery of the true and original foundations of present-day distorted and compromised Christianity – the real life and teachings of Jesus. 
Современная эпоха не примет религию, которая противоречит фактам и не согласуется с её высшими представлениями об истине, красоте и добродетели. Настаёт час нового открытия истинных и подлинных основ сегодняшнего искажённого и скомпрометированного христианства – открытия подлинной жизни и учений Иисуса.

[195:9.6] Primitive man lived a life of superstitious bondage to religious fear. Modern, civilized men dread the thought of falling under the dominance of strong religious convictions. Thinking man has always feared to be held by a religion. When a strong and moving religion threatens to dominate him, he invariably tries to rationalize, traditionalize, and institutionalize it, thereby hoping to gain control of it. By such procedure, even a revealed religion becomes man-made and man-dominated. Modern men and women of intelligence evade the religion of Jesus because of their fears of what it will do to – them and with them. And all such fears are well founded. The religion of Jesus does, indeed, dominate and transform its believers, demanding that men dedicate their lives to seeking for a knowledge of the will of the Father in heaven and requiring that the energies of living be consecrated to the unselfish service of the brotherhood of man.
Первобытный человек проживал жизнь в оковах суеверного религиозного страха. Современные цивилизованные люди боятся оказаться в зависимости от глубоких религиозных убеждений. Мыслящий человек всегда боялся оказаться во власти религии. Когда глубокая и трогающая душу религия грозит подчинить себе человека, он неизменно стремится перевести её в рациональный, традиционный и институциональный план, тем самым надеясь подчинить её себе. При этом даже богооткровенная религия превращается в творение человека и подчиняется его власти. Современные мыслящие мужчины и женщины избегают религии Иисуса, опасаясь того, что она им – и с ними – сделает. И все эти опасения вполне обоснованны. Религия Иисуса действительно подчиняет и преобразует верующих, требуя от людей посвятить свою жизнь познанию воли небесного Отца и направить все жизненные энергии на бескорыстное служение братству людей.
[195:9.7] Selfish men and women simply will not pay such a price for even the greatest spiritual treasure ever offered mortal man. Only when man has become sufficiently disillusioned by the sorrowful disappointments attendant upon the foolish and deceptive pursuits of selfishness, and subsequent to the discovery of the barrenness of formalized religion, will he be disposed to turn wholeheartedly to the gospel of the kingdom, the religion of Jesus of Nazareth. 
Эгоистичные мужчины и женщины просто не станут платить такую цену даже за величайшее духовное сокровище, когда-либо предложенное смертному человеку. Лишь после того, как человек будет в достаточной мере разочарован прискорбными последствиями неразумных и обманчивых эгоистических устремлений, и вслед за тем, как он убедится в бесплодности формализованной религии, он захочет всем сердцем обратиться к евангелию царства – религии Иисуса Назарянина.
[195:9.8] The world needs more firsthand religion. Even Christianity – the best of the religions of the twentieth century – is not only a religion about Jesus, but it is so largely one which men experience secondhand. They take their religion wholly as handed down by their accepted religious teachers. What an awakening the world would experience if it could only see Jesus as he really lived on earth and know, firsthand, his life-giving teachings! Descriptive words of things beautiful cannot thrill like the sight thereof, neither can creedal words inspire men’s souls like the experience of knowing the presence of God. But expectant faith will ever keep the hope-door of man’s soul open for the entrance of the eternal spiritual realities of the divine values of the worlds beyond. 
Мир нуждается в религии, полученной из первых рук. Даже христианство – лучшая из религий двадцатого века – не только является религией об Иисусе, но и в значительной мере воспринимается из вторых рук. Люди принимают эту религию такой, какой она передаётся им признанными религиозными учителями. Какое пробуждение испытал бы мир, если бы смог увидеть Иисуса таким, каким он в действительности жил на земле, и познать его живительные учения в их первозданном виде! Слова, описывающие прекрасное, неспособны вызвать такой же трепет, как вид прекрасного, как не могут слова учения воодушевить души людей так же, как опыт познания присутствия Бога. Однако уповающая вера всегда будет держать открытой дверь надежды человеческой души, открывающей вход в вечные духовные реальности божественных ценностей небесных миров.

[195:9.9] Christianity has dared to lower its ideals before the challenge of human greed, war-madness, and the lust for power; but the religion of Jesus stands as the unsullied and transcendent spiritual summons, calling to the best there is in man to rise above all these legacies of animal evolution and, by grace, attain the moral heights of true human destiny.
Христианство посмело принизить свои идеалы, отступив перед человеческой алчностью, милитаристским безумием и властолюбием, однако религия Иисуса остаётся незапятнанным и превосходящим духовным призывом, побуждающим то лучшее, что есть в человеке, подняться над пережитками животной эволюции и, через благодать, достигнуть нравственных высот истинного предназначения человека.
[195:9.10] Christianity is threatened by slow death from formalism, overorganization, intellectualism, and other nonspiritual trends. The modern Christian church is not such a brotherhood of dynamic believers as Jesus commissioned continuously to effect the spiritual transformation of successive generations of mankind. 
Христианству грозит медленная смерть от формализма, избыточного бюрократизма, интеллектуализма и других недуховных тенденций. Современная христианская церковь не является тем братством активных верующих, которым Иисус поручал неустанно добиваться духовного преображения сменяющих друг друга поколений.
[195:9.11] So-called Christianity has become a social and cultural movement as well as a religious belief and practice. The stream of modern Christianity drains many an ancient pagan swamp and many a barbarian morass; many olden cultural watersheds drain into this present-day cultural stream as well as the high Galilean tablelands which are supposed to be its exclusive source. 
Так называемое христианство стало не только религиозным верованием и ритуалом: оно превратилось также в общественное и культурное движение. В поток современного христианства просачиваются ручьи из многих древних языческих болот и варварских топей; многие культурные водоразделы древности питают этот поток современной культуры наряду с высокогорными галилейскими плато, где должен был бы быть его единственный источник.

10. THE FUTURE 

10. БУДУЩЕЕ

[195:10.1] Christianity has indeed done a great service for this world, but what is now most needed is Jesus. The world needs to see Jesus living again on earth in the experience of spirit-born mortals who effectively reveal the Master to all men. It is futile to talk about a revival of primitive Christianity; you must go forward from where you find yourselves. Modern culture must become spiritually baptized with a new revelation of Jesus’ life and illuminated with a new understanding of his gospel of eternal salvation. And when Jesus becomes thus lifted up, he will draw all men to himself. Jesus’ disciples should be more than conquerors, even overflowing sources of inspiration and enhanced living to all men. Religion is only an exalted humanism until it is made divine by the discovery of the reality of the presence of God in personal experience.
Христианство действительно сослужило этому миру великую службу, однако сегодня миру в первую очередь нужен Иисус. Миру нужно увидеть Иисуса вновь живущим на земле в опыте рождённых в духе смертных, действенно раскрывающих Учителя всем людям. Бесполезно говорить о возрождении примитивного христианства; вы должны идти вперёд с того уровня, на котором находитесь сегодня. Современная культура должна пройти духовное крещение новым откровением жизни Иисуса, должна озариться новым пониманием его евангелия вечного спасения. И после такого возвышения Иисус привлечёт к себе всех людей. Ученики Иисуса должны быть не просто завоевателями, а изобильными источниками вдохновения и лучшей жизни для всех людей. Религия является всего лишь возвышенным гуманизмом, пока не становится божественной через открытие реальности присутствия Бога в личном опыте.
[195:10.2] The beauty and sublimity, the humanity and divinity, the simplicity and uniqueness, of Jesus’ life on earth present such a striking and appealing picture of man-saving and God-revealing that the theologians and philosophers of all time should be effectively restrained from daring to form creeds or create theological systems of spiritual bondage out of such a transcendental bestowal of God in the form of man. In Jesus the universe produced a mortal man in whom the spirit of love triumphed over the material handicaps of time and overcame the fact of physical origin.
Красота и величественность, человечность и божественность, простота и уникальность жизни Иисуса на земле являют столь поразительную и притягательную картину спасения человека и раскрытия Бога, что теологи и философы всех времён должны проявлять чрезвычайную сдержанность и не позволять себе формулировать символы веры или создавать превращающиеся в духовную кабалу теологические системы из этого трансцендентального посвящения Бога в облике человека. В Иисусе вселенная сотворила смертного человека, в котором дух любви восторжествовал над материальными ограничениями времени и преодолел факт физического происхождения.

[195:10.3] Ever bear in mind – God and men need each other. They are mutually necessary to the full and final attainment of eternal personality experience in the divine destiny of universe finality.
Всегда помните – Бог и человек нужны друг другу. Они взаимно необходимы для полного и окончательного обретения вечного личностного опыта в божественном предназначении вселенской завершённости.
[195:10.4] «The kingdom of God is within you» was probably the greatest pronouncement Jesus ever made, next to the declaration that his Father is a living and loving spirit. 
«Царство Бога внутри вас есть» было, возможно, величайшим заявлением, когда-либо сделанным Иисусом, вслед за возвещением того, что Отец является живым, любящим духом.

[195:10.5] In winning souls for the Master, it is not the first mile of compulsion, duty, or convention that will transform man and his world, but rather the second mile of free service and liberty-loving devotion that betokens the Jesusonian reaching forth to grasp his brother in love and sweep him on under spiritual guidance toward the higher and divine goal of mortal existence. Christianity even now willingly goes the first mile, but mankind languishes and stumbles along in moral darkness because there are so few genuine second-milers – so few professed followers of Jesus who really live and love as he taught his disciples to live and love and serve.
Когда новые души следуют за Учителем, человека и его мир преобразует не первая верста принуждения, долга или обычая – а вторая – добровольное служение и свободолюбивая преданность, означающая, что последователь Иисуса стремится объять собрата своей любовью и, следуя за духом, увлечь его к высокой и божественной цели смертного бытия. Христианство до сих пор охотно проходит первую версту, но человечество изнемогает, влачась в моральной тьме из-за того, что существует слишком мало искренне желающих пройти вторую версту – слишком мало убеждённых последователей Иисуса, которые действительно живут и любят так, как он учил своих учеников жить, любить и служить.
[195:10.6] The call to the adventure of building a new and transformed human society by means of the spiritual rebirth of Jesus’ brotherhood of the kingdom should thrill all who believe in him as men have not been stirred since the days when they walked about on earth as his companions in the flesh. 
Призыв к участию в смелом начинании – построении нового, преобразованного человеческого общества через духовное возрождение созданного Иисусом братства царства, – должен вызывать у всех верующих в него людей такое воодушевление, какое не ощущалось с тех пор, когда последователи Учителя ходили по земле в качестве его спутников во плоти.
[195:10.7] No social system or political regime which denies the reality of God can contribute in any constructive and lasting manner to the advancement of human civilization. But Christianity, as it is subdivided and secularized today, presents the greatest single obstacle to its further advancement; especially is this true concerning the Orient. 
Никакая социальная система или политический режим, которые отрицают реальность Бога, не могут внести какого-либо конструктивного и прочного вклада в развитие человеческой цивилизации. Однако христианство – в его раздробленном и секуляризованном виде – является сегодня единственным и крупнейшим препятствием на пути дальнейшего развития; это особенно справедливо в отношении Востока.

[195:10.8] Ecclesiasticism is at once and forever incompatible with that living faith, growing spirit, and firsthand experience of the faith-comrades of Jesus in the brotherhood of man in the spiritual association of the kingdom of heaven. The praiseworthy desire to preserve traditions of past achievement often leads to the defense of outgrown systems of worship. The well-meant desire to foster ancient thought systems effectually prevents the sponsoring of new and adequate means and methods designed to satisfy the spiritual longings of the expanding and advancing minds of modern men. Likewise, the Christian churches of the twentieth century stand as great, but wholly unconscious, obstacles to the immediate advance of the real gospel – the teachings of Jesus of Nazareth.
Церковность совершенно несовместима с живой верой, растущим духом и непосредственным опытом товарищей Иисуса в вере – членов братства людей, объединённых духовной связью в царстве небесном. Похвальное стремление сохранить традиции прошлых свершений нередко ведёт к защите изживших себя систем поклонения. Благонамеренное желание поощрять древние системы мысли серьёзно препятствует становлению новых, адекватных средств и методов, рассчитанных на удовлетворение духовных стремлений расширяющегося и эволюционирующего разума современных людей. Точно так же христианские церкви двадцатого века являются огромным, хотя и совершенно неосознанным препятствием для немедленного успешного распространения подлинного евангелия – учений Иисуса Назарянина.
[195:10.9] Many earnest persons who would gladly yield loyalty to the Christ of the gospel find it very difficult enthusiastically to support a church which exhibits so little of the spirit of his life and teachings, and which they have been erroneously taught he founded. Jesus did not found the so-called Christian church, but he has, in every manner consistent with his nature, fostered it as the best existent exponent of his lifework on earth. 
Многим честным людям, которые с радостью посвятили бы свою преданность евангельскому Христу, чрезвычайно трудно искренне поддерживать церковь, в которой осталось так мало от духа его жизни и учений и которую, как их ошибочно учили, он основал. Иисус не являлся основателем так называемой христианской церкви, но он, всеми возможными путями, совместимыми со своей сущностью, – благоприятствовал ей как лучшему существующему представителю дела его жизни на земле.
[195:10.10] If the Christian church would only dare to espouse the Master’s program, thousands of apparently indifferent youths would rush forward to enlist in such a spiritual undertaking, and they would not hesitate to go all the way through with this great adventure. 
Если бы только христианская церковь решилась принять программу Учителя, тысячи кажущихся безразличными молодых людей устремились бы в ряды такого духовного движения и без колебаний пошли бы до конца в таком захватывающем приключении.
[195:10.11] Christianity is seriously confronted with the doom embodied in one of its own slogans: «A house divided against itself cannot stand.» The non-Christian world will hardly capitulate to a sect-divided Christendom. The living Jesus is the only hope of a possible unification of Christianity. The true church – the Jesus brotherhood – is invisible, spiritual, and is characterized by unity, not necessarily by uniformity. Uniformity is the earmark of the physical world of mechanistic nature. Spiritual unity is the fruit of faith union with the living Jesus. The visible church should refuse longer to handicap the progress of the invisible and spiritual brotherhood of the kingdom of God. And this brotherhood is destined to become a living organism in contrast to an institutionalized social organization. It may well utilize such social organizations, but it must not be supplanted by them. 
Христианству грозит серьёзная опасность, выраженная одним из его собственных кредо: «Семья, раздираемая распрями, не устоит». Не христианский мир едва ли капитулирует перед христианами, раздробленными на секты. Живой Иисус – единственная надежда возможного объединения христианского мира. Истинная церковь – братство Христа – незрима, духовна и характеризуется единством, но вовсе не обязательно единообразием. Единообразие является отличительным признаком физического, механистического по своей природе мира. Духовное единство является плодом вероисповедного союза с живым Иисусом. Зримая церковь должна перестать препятствовать прогрессу незримого и духовного братства царства Бога. И этому братству предстоит стать живым организмом, разительно отличающимся от институциональной социальной организации. Оно вполне может использовать такие социальные организации, но оно не должно подменяться ими.
[195:10.12] But the Christianity of even the twentieth century must not be despised. It is the product of the combined moral genius of the God-knowing men of many races during many ages, and it has truly been one of the greatest powers for good on earth, and therefore no man should lightly regard it, notwithstanding its inherent and acquired defects. Christianity still contrives to move the minds of reflective men with mighty moral emotions. 
Но не следует презирать христианство – даже христианство двадцатого века. Оно является продуктом совместного нравственного гения многих Богопознавших народов, живших на протяжении многих веков, и оно действительно явилось одной из величайших сил добра на земле; поэтому никто не должен пренебрегать им, несмотря на его врождённые и приобретённые изъяны. Христианство и сейчас пробуждает в мыслящих людях сильные нравственные эмоции.
[195:10.13] But there is no excuse for the involvement of the church in commerce and politics; such unholy alliances are a flagrant betrayal of the Master. And the genuine lovers of truth will be slow to forget that this powerful institutionalized church has often dared to smother newborn faith and persecute truth bearers who chanced to appear in unorthodox raiment. 
Однако нет никаких оправданий участию церкви в коммерции и политике; такие нечестивые союзы являются вопиющим предательством Учителя. И подлинные друзья истины вряд ли забудут, что зачастую именно могущественная официальная церковь душила новую веру в зародыше и преследовала провозвестников истины, если те вдруг представали не в правоверном одеянии.
[195:10.14] It is all too true that such a church would not have survived unless there had been men in the world who preferred such a style of worship. Many spiritually indolent souls crave an ancient and authoritative religion of ritual and sacred traditions. Human evolution and spiritual progress are hardly sufficient to enable all men to dispense with religious authority. And the invisible brotherhood of the kingdom may well include these family groups of various social and temperamental classes if they are only willing to become truly spirit-led sons of God. But in this brotherhood of Jesus there is no place for sectarian rivalry, group bitterness, nor assertions of moral superiority and spiritual infallibility. 
Совершенно очевидно, что подобная церковь не могла бы сохраниться, если бы в мире не было людей, предпочитающих такой стиль поклонения. Многие духовно ленивые души настоятельно тянутся к древней, непререкаемой религии, основанной на ритуалах и священных традициях. Человеческая эволюция и духовный прогресс едва ли достаточны для того, чтобы позволить всем людям обходиться без религиозной власти. И незримое братство царства вполне может принять эти семейные группы, относящиеся к различным по своей социальной принадлежности и темпераменту классам, если только они действительно пожелают стать ведомыми духом сынами Бога. Но в этом братстве Иисуса нет места для сектантского соперничества, межгрупповой неприязни или притязаний на моральное превосходство и духовную непогрешимость.
[195:10.15] These various groupings of Christians may serve to accommodate numerous different types of would-be believers among the various peoples of Western civilization, but such division of Christendom presents a grave weakness when it attempts to carry the gospel of Jesus to Oriental peoples. These races do not yet understand that there is a religion of Jesus separate, and somewhat apart, from Christianity, which has more and more become a religion about Jesus. 
Польза этих разнообразных групп христиан может заключаться в объединении многочисленных типов потенциальных верующих, существующих среди различных народов западной цивилизации, однако такая раздробленность христианского мира является огромной слабостью, когда этот мир пытается распространить евангелие Иисуса среди народов Востока. Эти народы ещё не понимают, что религия Иисуса существует отдельно и несколько обособленно от христианства, которое всё более и более становится религией об Иисусе.
[195:10.16] The great hope of Urantia lies in the possibility of a new revelation of Jesus with a new and enlarged presentation of his saving message which would spiritually unite in loving service the numerous families of his present-day professed followers. 
Великая надежда Урантии связана с возможностью нового раскрытия Иисуса через новое и расширенное изложение его спасительного учения, которое духовно объединило бы в любвеобильном духовном служении многочисленные группы тех, кто сегодня считает себя его последователями.
[195:10.17] Even secular education could help in this great spiritual renaissance if it would pay more attention to the work of teaching youth how to engage in life planning and character progression. The purpose of all education should be to foster and further the supreme purpose of life, the development of a majestic and well-balanced personality. There is great need for the teaching of moral discipline in the place of so much self-gratification. Upon such a foundation religion may contribute its spiritual incentive to the enlargement and enrichment of mortal life, even to the security and enhancement of life eternal. 
Даже светское образование могло бы помочь этому великому духовному возрождению, если бы оно уделяло больше внимания обучению молодёжи методам планирования жизни и воспитания характера. Задача всякого образования должна заключаться в том, чтобы способствовать достижению высшей цели жизни – формированию величественной и гармоничной личности. Существует огромная потребность в воспитании нравственной дисциплины вместо чрезмерного самоуслаждения. Опираясь на такой фундамент, религия, благодаря своему духовному стимулу, может способствовать развитию и обогащению смертной жизни – так же точно как она укрепляет уверенность в жизни вечной и повышает её величие.
[195:10.18] Christianity is an extemporized religion, and therefore must it operate in low gear. High-gear spiritual performances must await the new revelation and the more general acceptance of the real religion of Jesus. But Christianity is a mighty religion, seeing that the commonplace disciples of a crucified carpenter set in motion those teachings which conquered the Roman world in three hundred years and then went on to triumph over the barbarians who overthrew Rome. This same Christianity conquered – absorbed and exalted – the whole stream of Hebrew theology and Greek philosophy. And then, when this Christian religion became comatose for more than a thousand years as a result of an overdose of mysteries and paganism, it resurrected itself and virtually reconquered the whole Western world. Christianity contains enough of Jesus’ teachings to immortalize it. 
Христианство – это импровизационная религия и поэтому должно действовать медленно. Для интенсивной духовной деятельности необходимо дождаться нового откровения и более широкого принятия подлинной религии Иисуса. Однако христианство – это могущественная религия; ибо простолюдины, являвшиеся учениками распятого плотника, начали проповедь таких учений, которые за триста лет завоевали римский мир, а затем восторжествовали и над покорившими Рим варварами. То же самое христианство покорило – приняло и возвысило – целый поток еврейской теологии и греческой философии. А затем, пробыв более тысячи лет в коматозном состоянии из-за передозировки мистерий и язычества, эта христианская религия возродила себя и фактически вторично покорила весь западный мир. Те учения Иисуса, которые содержатся в христианстве, достаточны для того, чтобы сделать его бессмертным.
[195:10.19] If Christianity could only grasp more of Jesus’ teachings, it could do so much more in helping modern man to solve his new and increasingly complex problems. 
Если бы только христианство смогло глубже проникнуть в учения Иисуса, оно могло бы оказать современному человеку намного большую помощь в решении его новых и всё более сложных проблем.
[195:10.20] Christianity suffers under a great handicap because it has become identified in the minds of all the world as a part of the social system, the industrial life, and the moral standards of Western civilization; and thus has Christianity unwittingly seemed to sponsor a society which staggers under the guilt of tolerating science without idealism, politics without principles, wealth without work, pleasure without restraint, knowledge without character, power without conscience, and industry without morality. 
Христианство поставлено в чрезвычайно трудное положение, поскольку в глазах всего мира оно считается частью социальной системы, индустриальной жизни и моральных норм западной цивилизации; и потому невольно стало казаться, что христианство поддерживает общество, спотыкающееся под тяжестью вины, ибо оно терпит науку без идеализма, политику без принципов, богатство без труда, удовольствия без меры, знание без характера, силу без совести и производство без морали.
[195:10.21] The hope of modern Christianity is that it should cease to sponsor the social systems and industrial policies of Western civilization while it humbly bows itself before the cross it so valiantly extols, there to learn anew from Jesus of Nazareth the greatest truths mortal man can ever hear – the living gospel of the fatherhood of God and the brotherhood of man.
Надежда современного христианства состоит в том, чтобы прекратить потворствовать социальным системам и производственной политике западной цивилизации и смиренно склониться перед крестом, который оно столь доблестно превозносит, чтобы вновь научиться у Иисуса Назарянина величайшим истинам, доступным смертному человеку, – живому евангелию об отцовстве Бога и братстве людей.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.