087 Культы призраков

(The Ghost Cults)

 

[87:0.1] THE ghost cult evolved as an offset to the hazards of bad luck; its primitive religious observances were the outgrowth of anxiety about bad luck and of the inordinate fear of the dead. None of these early religions had much to do with the recognition of Deity or with reverence for the superhuman; their rites were mostly negative, designed to avoid, expel, or coerce ghosts. The ghost cult was nothing more nor less than insurance against disaster; it had nothing to do with investment for higher and future returns.
КУЛЬТ призраков сформировался как средство защиты от несчастий; примитивные религиозные обряды этого культа возникли из-за боязни неудач и чрезмерного страха перед мёртвыми. Ни одна из этих ранних религий не имела какого-либо отношения к признанию Божества или почитанию сверхъестественного; их обряды были в основном негативными, направленными на то, чтобы избежать, изгнать или принудить призраков. Культ призраков был всего лишь страхованием от бедствий; он не имел никакого отношения к тем вкладам, которые делаются в расчёте на более высокую прибыль в будущем.
[87:0.2] Man has had a long and bitter struggle with the ghost cult. Nothing in human history is designed to excite more pity than this picture of man’s abject slavery to ghost-spirit fear. With the birth of this very fear mankind started on the upgrade of religious evolution. Human imagination cast off from the shores of self and will not again find anchor until it arrives at the concept of a true Deity, a real God. 
На протяжении долгого времени человек вёл ожесточённую борьбу с культом призраков. Ничто в истории цивилизации не способно вызвать большего сожаления, чем зрелище человека, ставшего жалким рабом страха перед призраками. Именно с рождением этого страха человечество вступило на путь религиозной эволюции. Человеческое воображение покинуло берега своего «я» и теперь уже не бросит якорь, пока не придёт к представлению об истинном Божестве, настоящем Боге.

1. GHOST FEAR 

1. СТРАХ ПЕРЕД ПРИЗРАКАМИ

[87:1.1] Death was feared because death meant the liberation of another ghost from its physical body. The ancients did their best to prevent death, to avoid the trouble of having to contend with a new ghost. They were always anxious to induce the ghost to leave the scene of death, to embark on the journey to deadland. The ghost was feared most of all during the supposed transition period between its emergence at the time of death and its later departure for the ghost homeland, a vague and primitive concept of pseudo heaven.
Смерть вызывала страх потому, что означала освобождение очередного призрака из своего физического тела. Древние люди делали всё возможное для того, чтобы предотвратить смерть, избавить себя от необходимости борьбы с новым призраком. Они стремились во что бы то ни стало заставить призрак покинуть место смерти и отправиться в загробный мир. Наиболее сильный страх призраки вызывали в период между своим предполагаемым появлением в момент смерти и последующим уходом в страну призраков, что являлось смутным и примитивным представлением о псевдо-небесах.
[87:1.2] Though the savage credited ghosts with supernatural powers, he hardly conceived of them as having supernatural intelligence. Many tricks and stratagems were practiced in an effort to hoodwink and deceive the ghosts; civilized man still pins much faith on the hope that an outward manifestation of piety will in some manner deceive even an omniscient Deity. 
Хотя дикарь наделял призраков сверхъестественной силой, он вряд ли считал их обладателями сверхъестественного интеллекта. Люди прибегали к различным хитростям и уловкам в попытке одурачить и обмануть призраков; цивилизованный человек до сих пор возлагает большие надежды на то, что внешнее проявление набожности сможет каким-то образом обмануть даже всеведущее Божество.
[87:1.3] The primitives feared sickness because they observed it was often a harbinger of death. If the tribal medicine man failed to cure an afflicted individual, the sick man was usually removed from the family hut, being taken to a smaller one or left in the open air to die alone. A house in which death had occurred was usually destroyed; if not, it was always avoided, and this fear prevented early man from building substantial dwellings. It also militated against the establishment of permanent villages and cities. 
Примитивные люди опасались болезни, ибо замечали, что она нередко является предвестником смерти. Если племенному шаману не удавалось излечить страдающего человека, больного обычно переносили из семейного жилища в другое, меньшее, или же оставляли умирать в одиночестве на открытом воздухе. Дом, в котором кто-то умирал, обычно разрушался; если же этого не происходило, такой дом всегда обходили стороной, и такой страх мешал древнему человеку возводить более капитальные жилища. Препятствовал он и строительству постоянных селений и городов.
[87:1.4] The savages sat up all night and talked when a member of the clan died; they feared they too would die if they fell asleep in the vicinity of a corpse. Contagion from the corpse substantiated the fear of the dead, and all peoples, at one time or another, have employed elaborate purification ceremonies designed to cleanse an individual after contact with the dead. The ancients believed that light must be provided for a corpse; a dead body was never permitted to remain in the dark. In the twentieth century, candles are still burned in death chambers, and men still sit up with the dead. So-called civilized man has hardly yet completely eliminated the fear of dead bodies from his philosophy of life. 
Когда член клана умирал, дикари всю ночь бодрствовали, разговаривая друг с другом, ибо опасались, что если они заснут вблизи трупа, то могут также умереть. Заражения от трупа укрепили страх перед покойниками, и все народы – в то или иное время – использовали изощрённые обряды, чтобы очистить человека после контакта с покойником. Древние люди верили, что трупу необходим свет; тело покойника никогда не оставляли в темноте. В двадцатом веке вокруг усопших по-прежнему горят свечи, и люди до сих пор сидят у смертного одра. Так называемый цивилизованный человек и сейчас едва ли полностью избавился в своей философии жизни от страха перед мёртвыми телами.
[87:1.5] But despite all this fear, men still sought to trick the ghost. If the death hut was not destroyed, the corpse was removed through a hole in the wall, never by way of the door. These measures were taken to confuse the ghost, to prevent its tarrying, and to insure against its return. Mourners also returned from a funeral by a different road, lest the ghost follow. Backtracking and scores of other tactics were practiced to insure that the ghost would not return from the grave. The sexes often exchanged clothes in order to deceive the ghost. Mourning costumes were designed to disguise survivors; later on, to show respect for the dead and thus appease the ghosts. 
Однако несмотря на весь свой страх, люди по-прежнему стремились обмануть призрака. Если жилище, где умирал человек, не уничтожалось, то труп выносился через отверстие в стене, но ни в коем случае не через дверь. Такие меры предосторожности принимались для того, чтобы запутать призрака, не дать ему остаться и оградить себя от его возвращения. Кроме того, участники траурной церемонии возвращались с похорон другим путём, чтобы призрак не мог последовать за ними. Хождение спиной вперёд и множество других приёмов использовались для того, чтобы помешать призраку вернуться из могилы. Чтобы обмануть призрака, члены противоположных полов часто обменивались одеждой. Траурное одеяние должно было изменять внешность живых; позднее – отдавать дань уважения мёртвым и, таким образом, ублажать призраков.

2. GHOST PLACATION 

2. УМИРОТВОРЕНИЕ ПРИЗРАКОВ

[87:2.1] In religion the negative program of ghost placation long preceded the positive program of spirit coercion and supplication. The first acts of human worship were phenomena of defense, not reverence. Modern man deems it wise to insure against fire; so the savage thought it the better part of wisdom to provide insurance against ghost bad luck. The effort to secure this protection constituted the techniques and rituals of the ghost cult.
В религии система запретов для умиротворения призраков существовала задолго до позитивной программы сдерживания духов и обращения к ним с просьбами. Первые религиозные акты человека носили характер самозащиты, а не почитания. Современный человек считает разумным застраховаться от пожара; так и для дикаря высшая мудрость заключалась в том, чтобы застраховаться от навлекаемых призраками несчастий. Стремление обеспечить себе эту защиту и выражалось в методах и ритуалах культа призраков.

[87:2.2] It was once thought that the great desire of a ghost was to be quickly «laid» so that it might proceed undisturbed to deadland. Any error of commission or omission in the acts of the living in the ritual of laying the ghost was sure to delay its progress to ghostland. This was believed to be displeasing to the ghost, and an angered ghost was supposed to be a source of calamity, misfortune, and unhappiness.
Когда-то люди верили в то, что величайшим желанием призрака было скорейшее «упокоение», чтобы он мог спокойно отправиться в страну мёртвых. Любое ошибочное действие или нарушение процедуры, допущенное живыми при исполнении ритуала упокоения призрака, неизбежно задерживало его переход в страну призраков. Считалось, что это не нравится призраку, и разгневанный призрак представлялся источником бедствий, неудач и несчастья.
[87:2.3] The funeral service originated in man’s effort to induce the ghost soul to depart for its future home, and the funeral sermon was originally designed to instruct the new ghost how to get there. It was the custom to provide food and clothes for the ghost’s journey, these articles being placed in or near the grave. The savage believed that it required from three days to a year to «lay the ghost» – to get it away from the vicinity of the grave. The Eskimos still believe that the soul stays with the body three days. 
Погребальный обряд возник из стремления человека заставить душу-призрака отправиться в свою будущую обитель, а заупокойная проповедь поначалу предназначалась для того, чтобы рассказать новому духу, как туда попасть. Существовал обычай оставлять в могиле или поблизости от неё пищу и одежду, необходимые духу в его путешествии. Дикари считали, что для «упокоения призрака» – для того, чтобы заставить его покинуть окрестности могилы, – требуется от трёх дней до года. Эскимосы до сих пор верят в то, что душа пребывает рядом с телом три дня.
[87:2.4] Silence or mourning was observed after a death so that the ghost would not be attracted back home. Self-torture – wounds – was a common form of mourning. Many advanced teachers tried to stop this, but they failed. Fasting and other forms of self-denial were thought to be pleasing to the ghosts, who took pleasure in the discomfort of the living during the transition period of lurking about before their actual departure for deadland. 
После смерти соблюдали молчание или оплакивали покойника, чтобы не привлекать призрака назад, домой. Обычной формой оплакивания были самоистязания – нанесение телесных ран. Многие просветители пытались положить этому конец, но безрезультатно. Считалось, что соблюдение поста и другие формы самоотречения были в угоду призракам, которые до своего действительного ухода в страну мёртвых таились поблизости и получали удовольствие от неприятностей, постигавших живых.
[87:2.5] Long and frequent periods of mourning inactivity were one of the great obstacles to civilization’s advancement. Weeks and even months of each year were literally wasted in this nonproductive and useless mourning. The fact that professional mourners were hired for funeral occasions indicates that mourning was a ritual, not an evidence of sorrow. Moderns may mourn the dead out of respect and because of bereavement, but the ancients did this because of fear. 
Длительные и частые периоды бездеятельности в течение траура по умершему были одним из основных препятствий для развития цивилизации. Каждый год недели и даже месяцы проходили буквально впустую в непродуктивном и бесполезном оплакивании покойников. Приглашение на похороны профессиональных плакальщиков указывает на то, что оплакивание было ритуалом, а не выражением горя. Современные люди могут оплакивать усопшего из уважения к нему или из чувства тяжёлой утраты, однако древний человек делал это из страха.
[87:2.6] The names of the dead were never spoken. In fact, they were often banished from the language. These names became taboo, and in this way the languages were constantly impoverished. This eventually produced a multiplication of symbolic speech and figurative expression, such as «the name or day one never mentions.» 
Имена покойников никогда не произносились вслух. Более того, зачастую они исключались из языка. Эти имена становились табу, что являлось причиной постоянного обеднения языков. В конце концов, это привело к распространению эвфемизмов и образных выражений, таких как «имя или день, которые никогда не упоминаются».

[87:2.7] The ancients were so anxious to get rid of a ghost that they offered it everything which might have been desired during life. Ghosts wanted wives and servants; a well-to-do savage expected that at least one slave wife would be buried alive at his death. It later became the custom for a widow to commit suicide on her husband’s grave. When a child died, the mother, aunt, or grandmother was often strangled in order that an adult ghost might accompany and care for the child ghost. And those who thus gave up their lives usually did so willingly; indeed, had they lived in violation of custom, their fear of ghost wrath would have denuded life of such few pleasures as the primitives enjoyed.
В древности люди стремились во что бы то ни стало избавиться от призрака и потому предлагали ему всё, что только можно было пожелать в течение жизни. Призракам нужны были жёны и слуги; обеспеченный дикарь рассчитывал на то, что как минимум одна жена-рабыня будет похоронена заживо вместе с ним. В соответствии с более поздним обычаем, жена совершала самоубийство на могиле мужа. Если умирал ребёнок, то мать, тётку или бабушку часто душили для того, чтобы взрослый призрак мог сопровождать призрак ребёнка и ухаживать за ним. И те, кто таким образом отказывался от жизни, обычно делали это добровольно; действительно, если бы они нарушили обычай, страх разгневать духа лишил бы их жизнь даже тех немногих радостей, которые были доступны примитивным людям.
[87:2.8] It was customary to dispatch a large number of subjects to accompany a dead chief; slaves were killed when their master died that they might serve him in ghostland. The Borneans still provide a courier companion; a slave is speared to death to make the ghost journey with his deceased master. Ghosts of murdered persons were believed to be delighted to have the ghosts of their murderers as slaves; this notion motivated men to head hunting. 
Как правило, большую группу людей казнили для сопровождения покойного вождя; рабов убивали, когда умирал их хозяин, чтобы они могли служить ему в мире призраков. На острове Борнео до сих пор придерживаются этого обычая: рабов закалывают копьями, чтобы в виде призраков отправить в путь вместе со своим скончавшимся хозяином. Считалось, что призраки людей, умерших насильственной смертью, довольны, когда их рабами становятся призраки их убийц; это представление побуждало людей охотиться за головами.
[87:2.9] Ghosts supposedly enjoyed the smell of food; food offerings at funeral feasts were once universal. The primitive method of saying grace was, before eating, to throw a bit of food into the fire for the purpose of appeasing the spirits, while mumbling a magic formula. 
Считалось, что призракам нравится запах пищи; когда-то угощения на похоронах были повсеместной практикой. Примитивным аналогом молитвы перед трапезой было бросание кусочка еды в огонь для ублажения духов при одновременном бормотании магических заклинаний.
[87:2.10] The dead were supposed to use the ghosts of the tools and weapons that were theirs in life. To break an article was to «kill it,» thus releasing its ghost to pass on for service in ghostland. Property sacrifices were also made by burning or burying. Ancient funeral wastes were enormous. Later races made paper models and substituted drawings for real objects and persons in these death sacrifices. It was a great advance in civilization when the inheritance of kin replaced the burning and burying of property. The Iroquois Indians made many reforms in funeral waste. And this conservation of property enabled them to become the most powerful of the northern red men. Modern man is not supposed to fear ghosts, but custom is strong, and much terrestrial wealth is still consumed on funeral rituals and death ceremonies. 
Считалось, что покойники будут пользоваться призраками принадлежавших им при жизни инструментов и оружия. Сломать предмет означало «убить его», выпустить его призрак для служения в мире призраков. Жертвовали также имуществом, которое сжигали или закапывали. Ущерб, наносимый в древности похоронами, был громадным. Более поздние расы изготовляли бумажные макеты и рисунки, жертвуя их вместо настоящих предметов и людей. Огромный шаг вперёд в развитии цивилизации был сделан тогда, когда вместо сжигания и захоронения собственности её стали передавать по наследству. Индейцы ирокезы провели много реформ для уменьшения связанного с похоронами ущерба. Сохранение собственности позволило им стать самыми могущественными из северных красных людей. Считается, что современный человек не боится призраков, однако власть обычая сильна и много земных богатств до сих пор расходуется на ритуалы и похоронные обряды.

3. ANCESTOR WORSHIP 

3. ПОКЛОНЕНИЕ ПРЕДКАМ

[87:3.1] The advancing ghost cult made ancestor worship inevitable since it became the connecting link between common ghosts and the higher spirits, the evolving gods. The early gods were simply glorified departed humans.
Развитие культа призраков неизбежно привело к поклонению предкам, ибо оно стало связующим звеном между обычными призраками и более высокими духами – предвестниками богов. Древние боги были просто возвеличенными умершими людьми.
[87:3.2] Ancestor worship was originally more of a fear than a worship, but such beliefs did definitely contribute to the further spread of ghost fear and worship. Devotees of the early ancestor-ghost cults even feared to yawn lest a malignant ghost enter their bodies at such a time. 
Первоначально поклонение предкам было ближе к страху, чем поклонению, но такие верования несомненно способствовали дальнейшему распространению страха перед призраками и поклонения им. Приверженцы древних культов поклонения призракам предков боялись даже зевнуть, чтобы не впустить в этот момент в своё тело зловредного духа.
[87:3.3] The custom of adopting children was to make sure that some one would provide offerings after death for the peace and progress of the soul. The savage lived in fear of the ghosts of his fellows and spent his spare time planning for the safe conduct of his own ghost after death. 
Традиция усыновлять детей возникла из стремления заручиться уверенностью в том, что после смерти будет кому совершать приношения во имя покоя и благополучия души. Дикарь жил в страхе перед призраками своих соплеменников и проводил свободное время, планируя как обеспечить безопасность своего собственного призрака после смерти.
[87:3.4] Most tribes instituted an all-souls’ feast at least once a year. The Romans had twelve ghost feasts and accompanying ceremonies each year. Half the days of the year were dedicated to some sort of ceremony associated with these ancient cults. One Roman emperor tried to reform these practices by reducing the number of feast days to 135 a year. 
Большинство племён хотя бы раз в году устраивали праздник поминовения усопших. Римляне ежегодно отмечали двенадцать таких праздников вместе с сопровождавшими их церемониями. Половина всех дней в году посвящалась всевозможным ритуалам, связанным с этими древними культами. Один из римских императоров пытался реформировать этот обычай, сократив число праздничных дней в году до 135.

[87:3.5] The ghost cult was in continuous evolution. As ghosts were envisioned as passing from the incomplete to the higher phase of existence, so did the cult eventually progress to the worship of spirits, and even gods. But regardless of varying beliefs in more advanced spirits, all tribes and races once believed in ghosts.
Культ призраков постоянно совершенствовался. Так как считалось, что призраки поднимаются со стадии несовершенного бытия на более высокую ступень, то развитие культа в итоге привело к поклонению небесным духам и даже богам. Но несмотря на всё разнообразие верований в более высоких духов, все племена и расы когда-то верили в призраков.

4. GOOD AND BAD SPIRIT GHOSTS 

4. ДОБРЫЕ И ЗЛЫЕ ПРИЗРАКИ

[87:4.1] Ghost fear was the fountainhead of all world religion; and for ages many tribes clung to the old belief in one class of ghosts. They taught that man had good luck when the ghost was pleased, bad luck when he was angered.
Страх перед призраками был источником всей мировой религии; веками многие племена придерживались древней веры в призраков одного типа. Они учили, что если призрак задобрен – человеку сопутствует удача, если разгневан – его постигают несчастья.
[87:4.2] As the cult of ghost fear expanded, there came about the recognition of higher types of spirits, spirits not definitely identifiable with any individual human. They were graduate or glorified ghosts who had progressed beyond the domain of ghostland to the higher realms of spiritland. 
С развитием культа, основанного на страхе перед призраками, появилось представление о духах более высокого порядка – духах, которых невозможно было однозначно отождествить с каким-либо конкретным человеком. Это были высшие, прославленные призраки, покинувшие страну призраков и поднявшиеся в более высокие сферы страны духов.
[87:4.3] The notion of two kinds of spirit ghosts made slow but sure progress throughout the world. This new dual spiritism did not have to spread from tribe to tribe; it sprang up independently all over the world. In influencing the expanding evolutionary mind, the power of an idea lies not in its reality or reasonableness but rather in its vividness and the universality of its ready and simple application. 
Представление о существовании двух типов духов-призраков медленно, но неуклонно распространилось на весь мир. Такой новый дуалистический спиритизм не пришлось передавать от одного племени к другому; он возник независимо по всему миру. По своему воздействию на развивающийся эволюционный разум, сила какого-либо представления заключается не в его реальности или разумности, но в его яркости и возможности всеобщего, быстрого и простого использования.
[87:4.4] Still later the imagination of man envisioned the concept of both good and bad supernatural agencies; some ghosts never evolved to the level of good spirits. The early monospiritism of ghost fear was gradually evolving into a dual spiritism, a new concept of the invisible control of earthly affairs. At last good luck and bad luck were pictured as having their respective controllers. And of the two classes, the group that brought bad luck were believed to be the more active and numerous. 
Ещё позднее в воображении человека появилось представление о добрых и злых сверхъестественных силах; некоторые призраки никогда не поднимались до уровня добрых духов. Ранний моноспиритизм, основанный на страхе перед призраками, постепенно превращался в дуалистический спиритизм – новое представление о незримом управлении земными делами. Наконец, за удачей и неудачей стали усматривать действие соответствующих сил. Из двух этих групп более активной и многочисленной считалась та, которая приносила несчастья.

[87:4.5] When the doctrine of good and bad spirits finally matured, it became the most widespread and persistent of all religious beliefs. This dualism represented a great religio-philosophic advance because it enabled man to account for both good luck and bad luck while at the same time believing in supermortal beings who were to some extent consistent in their behavior. The spirits could be counted on to be either good or bad; they were not thought of as being completely temperamental as the early ghosts of the monospiritism of most primitive religions had been conceived to be. Man was at last able to conceive of supermortal forces that were consistent in behavior, and this was one of the most momentous discoveries of truth in the entire history of the evolution of religion and in the expansion of human philosophy.
Окончательно сформировавшись, доктрина о добрых и злых духах стала самым распространённым и устойчивым из всех религиозных вероучений. Такой дуализм представлял собой огромный религиозно-философский прогресс, ибо позволял человеку объяснять как удачу, так и неудачу, и одновременно верить в сверхматериальные существа, которые были хотя бы отчасти последовательными в своём поведении. Было точно известно, что духи – либо добрые, либо злые; в отличие от ранних представлений о призраках, присущих моноспиритизму наиболее примитивных религий, их не считали исключительно импульсивными. Наконец-то воображению человека стали доступны сверхматериальные силы, которые были последовательны в своём поведении, что явилось одним из самых знаменательных открытий истины за всю историю эволюции религии и развития человеческой философии.
[87:4.6] Evolutionary religion has, however, paid a terrible price for the concept of dual spiritism. Man’s early philosophy was able to reconcile spirit constancy with the vicissitudes of temporal fortune only by postulating two kinds of spirits, one good and the other bad. And while this belief did enable man to reconcile the variables of chance with a concept of unchanging supermortal forces, this doctrine has ever since made it difficult for religionists to conceive of cosmic unity. The gods of evolutionary religion have generally been opposed by the forces of darkness. 
Тем не менее, эволюционная религия заплатила огромную цену за концепцию дуалистического спиритизма. Древняя философия человека могла совместить постоянство поведения духов с превратностями земной судьбы только за счёт постулирования двух видов духов – добрых и злых. И хотя данное вероучение позволило человеку согласовать игру случая с представлением о неизменных сверхматериальных силах, на протяжении всего последующего времени такая доктрина затрудняла постижение верующими людьми космического единства. Богам эволюционной религии обычно противостояли силы тьмы.
[87:4.7] The tragedy of all this lies in the fact that, when these ideas were taking root in the primitive mind of man, there really were no bad or disharmonious spirits in all the world. Such an unfortunate situation did not develop until after the Caligastic rebellion and only persisted until Pentecost. The concept of good and evil as cosmic co-ordinates is, even in the twentieth century, very much alive in human philosophy; most of the world’s religions still carry this cultural birthmark of the long-gone days of the emerging ghost cults. 
Трагичность всего этого заключается в том, что в те времена, когда эти идеи укоренялись в примитивном сознании человека, во всём мире в действительности не существовало злых или вносящих раздор духов. Такое прискорбное положение сложилось лишь после восстания Калигастии и продолжалось только до Пятидесятницы. Представления о добре и зле как равных космических началах весьма характерны даже для человеческой философии двадцатого века; большинство мировых религий до сих пор несут на себе это родимое пятно культуры давно минувших дней – периода появления культа призраков.

5. THE ADVANCING GHOST CULT 

5. ЭВОЛЮЦИЯ КУЛЬТА ПРИЗРАКОВ

[87:5.1] Primitive man viewed the spirits and ghosts as having almost unlimited rights but no duties; the spirits were thought to regard man as having manifold duties but no rights. The spirits were believed to look down upon man as constantly failing in the discharge of his spiritual duties. It was the general belief of mankind that ghosts levied a continuous tribute of service as the price of noninterference in human affairs, and the least mischance was laid to ghost activities. Early humans were so afraid they might overlook some honor due the gods that, after they had sacrificed to all known spirits, they did another turn to the «unknown gods,» just to be thoroughly safe.
Примитивные люди полагали, что духи и призраки обладают неограниченными правами и не имеют никаких обязанностей; в то же время считалось, что у человека в отношении призраков нет никаких прав, а есть только обязанности. Им казалось, что духи с презрением смотрят на человека, который постоянно не справляется со своими духовными обязанностями. Человечеству было свойственно верить, что призраки облагали человека постоянной данью, требуя услужения в качестве платы за невмешательство в дела людей, и малейшее невезение приписывалось действиям призраков. Древний человек настолько боялся какого-нибудь упущения при почитании богов, что после принесения жертв всем известным духам он совершал ещё один ритуал для «неведомых богов» – только лишь для того, чтобы полностью обезопасить себя.
[87:5.2] And now the simple ghost cult is followed by the practices of the more advanced and relatively complex spirit-ghost cult, the service and worship of the higher spirits as they evolved in man’s primitive imagination. Religious ceremonial must keep pace with spirit evolution and progress. The expanded cult was but the art of self-maintenance practiced in relation to belief in supernatural beings, self-adjustment to spirit environment. Industrial and military organizations were adjustments to natural and social environments. And as marriage arose to meet the demands of bisexuality, so did religious organization evolve in response to the belief in higher spirit forces and spiritual beings. Religion represents man’s adjustment to his illusions of the mystery of chance. Spirit fear and subsequent worship were adopted as insurance against misfortune, as prosperity policies. 
И вот на смену простому культу призраков приходят обряды более прогрессивного и относительно сложного культа духов-призраков – служение и поклонение более высоким духам, сформировавшимся в примитивном воображении человека. Религиозные обряды должны идти в ногу с эволюцией и духовным прогрессом. Развивающийся культ был всего лишь искусством самосохранения, практикуемым в связи с верой в сверхъестественные существа, способом приспособиться к духовной среде. Промышленные и военные организации были средствами адаптации к естественной и социальной среде. Подобно тому, как брак возник для удовлетворения потребностей разнополых существ, так и религиозная организация появляется в ответ на веру в высшие духовные силы и духовные существа. Религия представляет собой адаптацию человека к своим иллюзиям относительно тайны случая. Страх перед духами и последующее поклонение им использовались как страховка от несчастий, как способ достижения процветания.
[87:5.3] The savage visualizes the good spirits as going about their business, requiring little from human beings. It is the bad ghosts and spirits who must be kept in good humor. Accordingly, primitive peoples paid more attention to their malevolent ghosts than to their benign spirits. 
В представлении дикаря добрые духи занимаются своим делом, почти ничего не требуя от людей. Именно злых призраков и духов приходится держать в благодушном расположении. Соответственно, примитивные народы уделяли намного больше внимания своим злым призракам, чем милосердным духам.
[87:5.4] Human prosperity was supposed to be especially provocative of the envy of evil spirits, and their method of retaliation was to strike back through a human agency and by the technique of the evil eye. That phase of the cult which had to do with spirit avoidance was much concerned with the machinations of the evil eye. The fear of it became almost world-wide. Pretty women were veiled to protect them from the evil eye; subsequently many women who desired to be considered beautiful adopted this practice. Because of this fear of bad spirits, children were seldom allowed out after dark, and the early prayers always included the petition, «deliver us from the evil eye.» 
Считалось, что особенно раздражающе действовал на завистливых и злых духов преуспевающий человек и что месть духа заключалась в нанесении ответного удара через другого человека или с помощью сглаза. В той части культа, которая была связана с уклонением от происков духа, много внимания уделялось козням дурного глаза. Боязнь сглаза стала почти всемирным явлением. Красивые женщины носили вуаль для защиты от порчи; впоследствии многие женщины, желавшие, чтобы их считали красивыми, стали носить вуаль. Из-за страха перед злыми духами детей редко выпускали из дома после наступления темноты, а древние молитвы всегда включали просьбу «избавить от сглаза».
[87:5.5] The Koran contains a whole chapter devoted to the evil eye and magic spells, and the Jews fully believed in them. The whole phallic cult grew up as a defense against evil eye. The organs of reproduction were thought to be the only fetish which could render it powerless. The evil eye gave origin to the first superstitions respecting prenatal marking of children, maternal impressions, and the cult was at one time well-nigh universal. 
В Коране есть целая глава, посвящённая дурному глазу и магическим чарам; в них глубоко верили также евреи. Весь фаллический культ возник как защита от сглаза. Репродуктивные органы считались единственным фетишем, который мог защитить от сглаза. Дурной глаз породил первые суеверия, касающиеся внутриутробных родимых пятен у детей – материнских мет, и в своё время этот культ был практически повсеместным.

[87:5.6] Envy is a deep-seated human trait; therefore did primitive man ascribe it to his early gods. And since man had once practiced deception upon the ghosts, he soon began to deceive the spirits. Said he, «If the spirits are jealous of our beauty and prosperity, we will disfigure ourselves and speak lightly of our success.» Early humility was not, therefore, debasement of ego but rather an attempt to foil and deceive the envious spirits.
Зависть – глубоко укоренившееся в человеке свойство; поэтому первобытный человек приписывал его своим ранним богам. И поскольку в прошлом человек пытался обмануть призраков, вскоре он начал обманывать и духов. Он говорил: «Если духи завидуют нашей красоте и благополучию, мы будем уродовать себя и пренебрежительно высказываться о своём успехе». Поэтому в древности смирение являлась не принижением личности, а попыткой одурачить и обмануть завистливых духов.
[87:5.7] The method adopted to prevent the spirits from becoming jealous of human prosperity was to heap vituperation upon some lucky or much loved thing or person. The custom of depreciating complimentary remarks regarding oneself or family had its origin in this way, and it eventually evolved into civilized modesty, restraint, and courtesy. In keeping with the same motive, it became the fashion to look ugly. Beauty aroused the envy of spirits; it betokened sinful human pride. The savage sought for an ugly name. This feature of the cult was a great handicap to the advancement of art, and it long kept the world somber and ugly. 
Для того чтобы не пробуждать в духах зависть к благополучию людей, осыпали проклятиями талисман, любимую вещь или человека. Так появился обычай умалять значение приветственных замечаний в адрес семьи или в свой собственный адрес, что постепенно превратилось в скромность, сдержанность и учтивость, присущие культурному человеку. По той же причине было принято выглядеть некрасивым. Красота вызывала у духов зависть; она выдавала позорную человеческую гордость. Дикарь хотел, чтобы у него было некрасивое имя. Этот аспект культа был огромным препятствием для развития искусства. Из-за него мир в течение долгого времени оставался унылым и неприглядным.

[87:5.8] Under the spirit cult, life was at best a gamble, the result of spirit control. One’s future was not the result of effort, industry, or talent except as they might be utilized to influence the spirits. The ceremonies of spirit propitiation constituted a heavy burden, rendering life tedious and virtually unendurable. From age to age and from generation to generation, race after race has sought to improve this superghost doctrine, but no generation has ever yet dared to wholly reject it.
При культе духов жизнь была в лучшем случае азартной игрой, результатом воздействия духов. Будущее человека являлось плодом его усилий, трудолюбия или таланта только в той мере, в которой они могли использоваться для воздействия на духов. Ритуалы умиротворения духов тяжким бременем ложились на человека, делая жизнь утомительной и практически невыносимой. Из века в век, из поколения в поколение, один народ за другим пытался усовершенствовать эту доктрину всесильных призраков, однако пока ещё ни одно поколение не решилось полностью отказаться от неё.
[87:5.9] The intention and will of the spirits were studied by means of omens, oracles, and signs. And these spirit messages were interpreted by divination, soothsaying, magic, ordeals, and astrology. The whole cult was a scheme designed to placate, satisfy, and buy off the spirits through this disguised bribery. 
Намерения и желания духов изучались с помощью знамений, оракулов и знаков. Такие сообщения, посылаемые духами, толковались посредством предсказаний, прорицаний, магии, суровых испытаний и астрологии. Весь культ являлся системой, призванной умиротворить, удовлетворить и откупиться от духов с помощью такого завуалированного подкупа.
[87:5.10] And thus there grew up a new and expanded world philosophy consisting in: 
Таким образом, сложилась новая и более развитая мировая философия, включающая в себя:

1. Duty – those things which must be done to keep the spirits favorably disposed, at least neutral.
2. Right – the correct conduct and ceremonies designed to win the spirits actively to one’s interests.
3. Truth – the correct understanding of, and attitude toward, spirits, and hence toward life and death.
1. Долг – то, что необходимо делать для поддержания благоприятного – или хотя бы нейтрального – расположения духов.
2. Добронравие – правильное поведение и ритуалы, предназначенные для активного привлечения духов на свою сторону.
3. Истина – правильное понимание духов и должное поведение по отношению к ним, а следовательно – и по отношению к жизни и смерти.

[87:5.11] It was not merely out of curiosity that the ancients sought to know the future; they wanted to dodge ill luck. Divination was simply an attempt to avoid trouble. During these times, dreams were regarded as prophetic, while everything out of the ordinary was considered an omen. And even today the civilized races are cursed with the belief in signs, tokens, and other superstitious remnants of the advancing ghost cult of old. Slow, very slow, is man to abandon those methods whereby he so gradually and painfully ascended the evolutionary scale of life.
Древние люди стремились узнать своё будущее не из одного только любопытства; они хотели предотвратить несчастья. Предсказания были всего лишь попыткой избежать неприятности. В те времена сны считались вещими, а во всём необычном усматривалось знамение. Даже сегодня цивилизованные народы упрямо верят в знаки, знамения и прочие пережитки суеверий, получившие развитие в прежние времена культа духов. Медленно, очень медленно предстоит человеку отказываться от этих методов, с помощью которых он так долго и так мучительно восходил по эволюционным ступеням жизни.

6. COERCION AND EXORCISM 

6. ПРИНУЖДЕНИЕ И ЗАКЛИНАНИЕ

[87:6.1] When men believed in ghosts only, religious ritual was more personal, less organized, but the recognition of higher spirits necessitated the employment of «higher spiritual methods» in dealing with them. This attempt to improve upon, and to elaborate, the technique of spirit propitiation led directly to the creation of defenses against the spirits. Man felt helpless indeed before the uncontrollable forces operating in terrestrial life, and his feeling of inferiority drove him to attempt to find some compensating adjustment, some technique for evening the odds in the one-sided struggle of man versus the cosmos.
Когда человек верил в одних только призраков, религиозный ритуал был более личным, менее организованным, однако с осознанием высших духов возникла потребность в «возвышенных духовных методах» обращения с ними. Такая попытка усовершенствовать и тщательно развить метод умиротворения непосредственно привела к созданию способов защиты от духов. Человек и впрямь чувствовал себя беспомощным перед лицом неуправляемых сил, действующих в земной жизни, и чувство неполноценности толкало его на поиски компенсирующего противовеса – метода, который помог бы повысить шансы человека в его неравной схватке с космосом.
[87:6.2] In the early days of the cult, man’s efforts to influence ghost action were confined to propitiation, attempts by bribery to buy off ill luck. As the evolution of the ghost cult progressed to the concept of good as well as bad spirits, these ceremonies turned toward attempts of a more positive nature, efforts to win good luck. Man’s religion no longer was completely negativistic, nor did he stop with the effort to win good luck; he shortly began to devise schemes whereby he could compel spirit co-operation. No longer does the religionist stand defenseless before the unceasing demands of the spirit phantasms of his own devising; the savage is beginning to invent weapons wherewith he may coerce spirit action and compel spirit assistance. 
На заре такого культа стремления человека повлиять на действия призраков сводились к умиротворению, попыткам откупиться от злоключений за счёт подкупа. Когда развитие культа призраков привело к представлению о добрых и злых духах, эти ритуалы приобрели более позитивный характер – появилось стремление добиться удачи. Созданная человеком религия теперь уже не была только негативистской и человек не довольствовался одним только стремлением снискать удачу: вскоре он стал строить планы, с помощью которых можно было бы склонить духов к сотрудничеству. Религиозный человек более не чувствовал себя беззащитным перед лицом бесконечных требований призраков – фантомов его собственного воображения; дикарь начал придумывать способы, с помощью которых он мог повлиять на действия духов и побудить их к сотрудничеству.
[87:6.3] Man’s first efforts at defense were directed against the ghosts. As the ages passed, the living began to devise methods of resisting the dead. Many techniques were developed for frightening ghosts and driving them away, among which may be cited the following: 
Первые попытки человека защитить себя были направлены против призраков. С течением времени живые стали придумывать методы противостояния мёртвым. Было разработано много способов для отпугивания и изгнания призраков, среди которых можно выделить следующие:

1. Cutting off the head and tying up the body in the grave.
2. Stoning the death house. 

3. Castration or breaking the legs of the corpse. 
4. Burying under stones, one origin of the modern tombstone. 
5. Cremation, a later-day invention to prevent ghost trouble. 
6. Casting the body into the sea. 
7. Exposure of the body to be eaten by wild animals. 
1. Отрубание головы и связывание тела в могиле.
2. Забрасывание камнями жилища покойника.
3. Кастрация или переламывание ног у трупа.
4. Захоронение под камнями – один из источников современных надгробий.
5. Кремация – более позднее изобретение для предотвращения неприятностей, навлекаемых духами.
6. Сбрасывание тела в море.
7. Оставление тела на съедение диким животным.

[87:6.4] Ghosts were supposed to be disturbed and frightened by noise; shouting, bells, and drums drove them away from the living; and these ancient methods are still in vogue at «wakes» for the dead. Foul-smelling concoctions were utilized to banish unwelcome spirits. Hideous images of the spirits were constructed so that they would flee in haste when they beheld themselves. It was believed that dogs could detect the approach of ghosts, and that they gave warning by howling; that cocks would crow when they were near. The use of a cock as a weather vane is in perpetuation of this superstition.
Люди верили, что духов тревожит и отпугивает шум; крики, колокола и барабаны отгоняли их от живых; такие древние методы до сих пор сохраняются в обычае «бдения» у гроба. Для выдворения нежелательных духов пользовались дурнопахнущим варевом. Изготавливались отвратительные изображения духов: увидев себя, духи должны были спешно обратиться в бегство. Считалось, что собаки обладают способностью чувствовать приближение призраков и предупреждают об этом своим воем, а петухи начинают кукарекать. Флюгеры в виде петуха обязаны своим происхождением этому суеверию.
[87:6.5] Water was regarded as the best protection against ghosts. Holy water was superior to all other forms, water in which the priests had washed their feet. Both fire and water were believed to constitute impassable barriers to ghosts. The Romans carried water three times around the corpse; in the twentieth century the body is sprinkled with holy water, and hand washing at the cemetery is still a Jewish ritual. Baptism was a feature of the later water ritual; primitive bathing was a religious ceremony. Only in recent times has bathing become a sanitary practice. 
Лучшей защитой от призраков считалась вода. Предпочтение отдавалось святой воде – такой, в которой омывали ноги жрецы. Как огонь, так и воду считали непреодолимой преградой для призраков. Римляне трижды обносили труп водой; в двадцатом веке тело окропляют святой водой, а евреи по-прежнему сохраняют ритуал омовения рук на кладбище. Позднее, частью обряда омовения стало крещение; в древности купание были религиозным обрядом. Лишь в более поздние времена купание стало санитарной нормой.
[87:6.6] But man did not stop with ghost coercion; through religious ritual and other practices he was soon attempting to compel spirit action. Exorcism was the employment of one spirit to control or banish another, and these tactics were also utilized for frightening ghosts and spirits. The dual-spiritism concept of good and bad forces offered man ample opportunity to attempt to pit one agency against another, for, if a powerful man could vanquish a weaker one, then certainly a strong spirit could dominate an inferior ghost. Primitive cursing was a coercive practice designed to overawe minor spirits. Later this custom expanded into the pronouncing of curses upon enemies. 
Однако человек не остановился на попытках влиять на духов; вскоре, с помощью религиозных ритуалов и других методов, он попытался заставить духов действовать. Заклинание было использованием одного духа для подчинения или изгнания другого, и та же тактика применялась для отпугивания призраков и духов. Существовавшее в дуалистическом спиритизме представление о добрых и злых силах дало человеку прекрасную возможность для того, чтобы попытаться столкнуть эти силы друг с другом, ибо если сильный человек мог победить слабого, то могущественный дух наверняка мог взять верх над слабым призраком. Проклятия, произносимые примитивными людьми, представляли собой форму принуждения, предназначенного для внушения благоговейного страха низшим духам. Позднее этот обычай распространился на предание проклятию врагов.
[87:6.7] It was long believed that by reverting to the usages of the more ancient mores the spirits and demigods could be forced into desirable action. Modern man is guilty of the same procedure. You address one another in common, everyday language, but when you engage in prayer, you resort to the older style of another generation, the so-called solemn style. 
В течение долгого времени считалось, что возвращаясь к обычаям, созданным более древними нравами, можно заставить духов и полубогов совершать желаемые действия. Тем же грешит и современный человек. Вы обращаетесь друг к другу, пользуясь простым, повседневным языком, однако, начиная молиться, вы возвращаетесь к более древнему стилю другого поколения – так называемому высокому стилю.
[87:6.8] This doctrine also explains many religious-ritual reversions of a sex nature, such as temple prostitution. These reversions to primitive customs were considered sure guards against many calamities. And with these simple-minded peoples all such performances were entirely free from what modern man would term promiscuity. 
Этим же объясняются многочисленные случаи возвращения к религиозным обрядам сексуального характера, например, к храмовой проституции. Такие возвраты к примитивным обычаям считались защитой от многих бед. В сознании простодушных народов подобные действия были полностью лишены того, что современный человек назвал бы половой распущенностью.
[87:6.9] Next came the practice of ritual vows, soon to be followed by religious pledges and sacred oaths. Most of these oaths were accompanied by self-torture and self-mutilation; later on, by fasting and prayer. Self-denial was subsequently looked upon as being a sure coercive; this was especially true in the matter of sex suppression. And so primitive man early developed a decided austerity in his religious practices, a belief in the efficacy of self-torture and self-denial as rituals capable of coercing the unwilling spirits to react favorably toward all such suffering and deprivation. 
После этого пришло время ритуальных зароков, вслед за которыми появились религиозные обеты и священные клятвы. Большинство таких клятв сопровождалось самоистязаниями и членовредительством, позднее – постом и молитвой. Впоследствии верным способом принуждения стали считать самопожертвование, в особенности – отказ от половой жизни. Так примитивный человек уже на раннем этапе развития пришёл к явно выраженному аскетизму в своей религиозной практике, веря в эффективность самоистязания и самоотречения как ритуалов, способных заставить упрямых духов благосклонно реагировать на все его страдания и лишения.

[87:6.10] Modern man no longer attempts openly to coerce the spirits, though he still evinces a disposition to bargain with Deity. And he still swears, knocks on wood, crosses his fingers, and follows expectoration with some trite phrase; once it was a magical formula.
Современный человек уже не пытается открыто принуждать духов, хотя он всё ещё обнаруживает склонность торговаться с Божеством. И он до сих пор клянётся, стучит по дереву, скрещивает пальцы и сопровождает чихание какой-нибудь затёртой фразой, которая некогда была магическим заклинанием.

7. NATURE OF CULTISM 

7. СУЩНОСТЬ КУЛЬТА

[87:7.1] The cult type of social organization persisted because it provided a symbolism for the preservation and stimulation of moral sentiments and religious loyalties. The cult grew out of the traditions of «old families» and was perpetuated as an established institution; all families have a cult of some sort. Every inspiring ideal grasps for some perpetuating symbolism – seeks some technique for cultural manifestation which will insure survival and augment realization – and the cult achieves this end by fostering and gratifying emotion.
Живучесть культового типа социальной организации объяснялась тем, что он давал символику, необходимую для сохранения и поощрения моральных воззрений и религиозных устоев. Культ вырос из традиций «древних кланов» и был увековечен как признанный институт; все кланы исповедуют ту или иную разновидность культа. Каждый воодушевляющий идеал стремится обрести увековечивающую его символику – найти способ проявления в культуре, который обеспечил бы его существование и расширил бы возможности его реализации. И культ достигает этого за счёт поощрения и удовлетворения эмоций.
[87:7.2] From the dawn of civilization every appealing movement in social culture or religious advancement has developed a ritual, a symbolic ceremonial. The more this ritual has been an unconscious growth, the stronger it has gripped its devotees. The cult preserved sentiment and satisfied emotion, but it has always been the greatest obstacle to social reconstruction and spiritual progress. 
Уже у истоков цивилизации каждое притягательное движение в социальной культуре или развитии религии создавало ритуал, символический обряд. Чем менее осознанным было развитие, приводившее к появлению ритуала, тем сильней он привязывал к себе своих приверженцев. Культ оберегал чувства и удовлетворял эмоции, но он всегда был величайшим препятствием на пути к социальному переустройству и духовному росту.
[87:7.3] Notwithstanding that the cult has always retarded social progress, it is regrettable that so many modern believers in moral standards and spiritual ideals have no adequate symbolism – no cult of mutual support – nothing to belong to. But a religious cult cannot be manufactured; it must grow. And those of no two groups will be identical unless their rituals are arbitrarily standardized by authority. 
Несмотря на то, что культ неизменно замедлял социальный прогресс, прискорбно, что столь многие современные люди, верящие в нравственные нормы и духовные идеалы, не имеют в своём распоряжении адекватной символики – культа, дающего взаимную поддержку, – того, что дало бы ощущение сопричастности. Однако религиозный культ невозможно придумать: он должен созреть. Не существует двух групп с идентичными культами, если только их ритуалы не сведены к единому стандарту волевым решением властей.
[87:7.4] The early Christian cult was the most effective, appealing, and enduring of any ritual ever conceived or devised, but much of its value has been destroyed in a scientific age by the destruction of so many of its original underlying tenets. The Christian cult has been devitalized by the loss of many fundamental ideas. 
Ранний христианский культ был наиболее эффективным, привлекательным и устойчивым из всех когда-либо созданных или придуманных ритуалов, но в век науки его ценность в значительной мере была разрушена из-за уничтожения столь многих из его изначальных основополагающих принципов. Христианский культ был ослаблен вследствие утраты многих фундаментальных идей.

[87:7.5] In the past, truth has grown rapidly and expanded freely when the cult has been elastic, the symbolism expansile. Abundant truth and an adjustable cult have favored rapidity of social progression. A meaningless cult vitiates religion when it attempts to supplant philosophy and to enslave reason; a genuine cult grows.
В прошлом истина быстро росла и свободно развивалась, когда культ был нестрогим, а его символика – изменчивой. Неиссякаемая истина и адаптируемый культ способствовали быстрому общественному развитию. Бессмысленный культ профанирует религию, стремясь вытеснить философию и поработить мысль; истинный же культ развивается.
[87:7.6] Regardless of the drawbacks and handicaps, every new revelation of truth has given rise to a new cult, and even the restatement of the religion of Jesus must develop a new and appropriate symbolism. Modern man must find some adequate symbolism for his new and expanding ideas, ideals, and loyalties. This enhanced symbol must arise out of religious living, spiritual experience. And this higher symbolism of a higher civilization must be predicated on the concept of the Fatherhood of God and be pregnant with the mighty ideal of the brotherhood of man. 
Несмотря на свои недостатки и ограничения, каждое новое раскрытие истины порождало новый культ. Так и новая концепция религии Иисуса должна создать иную, соответствующую ей символику. Современный человек должен найти адекватное выражение для своих новых развивающихся идей, идеалов и устоев. Такие возвышенные символы должны проистекать из религиозной жизни, духовного опыта. И такая высокая символика более развитой цивилизации должна быть основана на концепции Отцовства Бога и наполнена могущественным идеалом братства людей.
[87:7.7] The old cults were too egocentric; the new must be the outgrowth of applied love. The new cult must, like the old, foster sentiment, satisfy emotion, and promote loyalty; but it must do more: It must facilitate spiritual progress, enhance cosmic meanings, augment moral values, encourage social development, and stimulate a high type of personal religious living. The new cult must provide supreme goals of living which are both temporal and eternal – social and spiritual. 
Старые культы были слишком эгоцентричными; новые должны произрастать из практической любви. Как и старые культы, новый культ должен укреплять чувства, утолять эмоции и поощрять преданность – но не только: он должен способствовать духовному прогрессу, расширять космические смыслы, повышать нравственные ценности, поощрять общественное развитие и стимулировать высокий тип личной религиозной жизни. Новый культ должен ставить высшие цели жизни, как мирские, так и вечные – социальные и духовные.
[87:7.8] No cult can endure and contribute to the progress of social civilization and individual spiritual attainment unless it is based on the biologic, sociologic, and religious significance of the home. A surviving cult must symbolize that which is permanent in the presence of unceasing change; it must glorify that which unifies the stream of ever-changing social metamorphosis. It must recognize true meanings, exalt beautiful relations, and glorify the good values of real nobility. 
Никакой культ не способен сохраниться и внести вклад в общественный прогресс и индивидуальное духовное развитие, если он не основан на биологической, социологической и религиозной значимости семьи. Устойчивый культ должен символизировать постоянство в условиях непрекращающихся изменений, прославлять объединяющее начало в потоке разнообразных социальных метаморфоз. Он должен опираться на истинные смыслы, возвышать прекрасные отношения и прославлять благие ценности, исполненные подлинного благородства.
[87:7.9] But the great difficulty of finding a new and satisfying symbolism is because modern men, as a group, adhere to the scientific attitude, eschew superstition, and abhor ignorance, while as individuals they all crave mystery and venerate the unknown. No cult can survive unless it embodies some masterful mystery and conceals some worthful unattainable. Again, the new symbolism must not only be significant for the group but also meaningful to the individual. The forms of any serviceable symbolism must be those which the individual can carry out on his own initiative, and which he can also enjoy with his fellows. If the new cult could only be dynamic instead of static, it might really contribute something worth while to the progress of mankind, both temporal and spiritual. 
Однако огромная трудность создания новой и удовлетворяющей символики заключается в следующем: как группа, современные люди придерживаются научного отношения, избегают суеверий и испытывают отвращение к невежеству, но индивидуально все они тяготеют к таинственному и благоговеют перед неизвестным. Никакой культ не может сохраниться, если он не заключает в себе некую притягательную тайну и не содержит некоторую недостижимую ценность. И при этом новая символика должна не только иметь значение для группы, но и быть понятной для индивидуума. Любая полезная символика должна выражаться в таких формах, которыми индивидуум может овладеть по своей собственной инициативе и которыми он может пользоваться совместно со своими собратьями. Если бы новый культ был динамичным, а не статичным, он действительно мог бы внести ценный вклад как в мирской, так и в духовный прогресс человечества.
[87:7.10] But a cult – a symbolism of rituals, slogans, or goals – will not function if it is too complex. And there must be the demand for devotion, the response of loyalty. Every effective religion unerringly develops a worthy symbolism, and its devotees would do well to prevent the crystallization of such a ritual into cramping, deforming, and stifling stereotyped ceremonials which can only handicap and retard all social, moral, and spiritual progress. No cult can survive if it retards moral growth and fails to foster spiritual progress. The cult is the skeletal structure around which grows the living and dynamic body of personal spiritual experience – true religion. 
Однако культ – символическая система ритуалов, лозунгов или целей – не будет действовать, если окажется слишком сложным. Кроме того, необходима самоотдача, ответная реакция преданности. Каждая успешная религия обязательно создаёт соответствующую символику, и её последователи не должны допускать выхолащивания своего ритуала в сковывающих, искажающих и удушающих стереотипных обрядах, которые способны только калечить и замедлять любой социальный, нравственный и духовный прогресс. Никакой культ не может сохраниться, если он замедляет нравственное развитие и не заботится о духовном прогрессе. Культ – это тот костяк, на который нарастает живая и динамичная плоть личного духовного опыта – истинная религия.

[87:7.11] [Presented by a Brilliant Evening Star of Nebadon.]
[Представлено Сверкающей Вечерней Звездой Небадона.]

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.