070 Эволюция управления у людей

(The Evolution of Human Government)

 

[70:0.1] NO SOONER had man partially solved the problem of making a living than he was confronted with the task of regulating human contacts. The development of industry demanded law, order, and social adjustment; private property necessitated government.
КАК ТОЛЬКО человек частично разрешил проблему средств существования, перед ним встала задача регулирования отношений между людьми. Развитие производства требовало законности, порядка и социальной адаптации; частная собственность привела к необходимости управления.
[70:0.2] On an evolutionary world, antagonisms are natural; peace is secured only by some sort of social regulative system. Social regulation is inseparable from social organization; association implies some controlling authority. Government compels the co-ordination of the antagonisms of the tribes, clans, families, and individuals. 
В эволюционном мире антагонизмы естественны; мирное существование обеспечивается только за счёт некоторой регулятивной общественной системы. Социальное регулирование неотделимо от социальной организации; объединение предполагает наличие некоторой управляющей власти. Управление принуждает к согласованию антагонизмов, существующих между племенами, кланами, семьями и отдельными людьми.
[70:0.3] Government is an unconscious development; it evolves by trial and error. It does have survival value; therefore it becomes traditional. Anarchy augmented misery; therefore government, comparative law and order, slowly emerged or is emerging. The coercive demands of the struggle for existence literally drove the human race along the progressive road to civilization. 
Управление появляется в результате неосознанного процесса; оно складывается путём проб и ошибок. Управление необходимо для выживания; поэтому становится традиционным. Анархия вела к обнищанию; поэтому управление – относительный закон и порядок – постепенно формировалось или продолжает формироваться. Жёсткие требования борьбы за существование буквально заставляли человеческую расу идти по пути прогресса к цивилизации.

1. THE GENESIS OF WAR 

1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВОЙНЫ

[70:1.1] War is the natural state and heritage of evolving man; peace is the social yardstick measuring civilization’s advancement. Before the partial socialization of the advancing races man was exceedingly individualistic, extremely suspicious, and unbelievably quarrelsome. Violence is the law of nature, hostility the automatic reaction of the children of nature, while war is but these same activities carried on collectively. And wherever and whenever the fabric of civilization becomes stressed by the complications of society’s advancement, there is always an immediate and ruinous reversion to these early methods of violent adjustment of the irritations of human interassociations.
Война является естественным состоянием, доставшимся развивающемуся человеку в наследство; мир – социальная веха, определяющая прогресс цивилизации. До начала объединения эволюционирующих рас человек был крайне индивидуалистичным, чрезвычайно подозрительным и невероятно задиристым. Насилие – закон природы, враждебность – автоматическая реакция детей природы, в то время как война – это те же самые действия, но выполняемые совместно. И всякий раз, когда ткань цивилизации подвергается напряжению из-за сложностей социального развития, неизменно происходит быстрый и разрушительный возврат к этим древним методам насильственного разрешения раздражения, порождаемого человеческими взаимоотношениями.
[70:1.2] War is an animalistic reaction to misunderstandings and irritations; peace attends upon the civilized solution of all such problems and difficulties. The Sangik races, together with the later deteriorated Adamites and Nodites, were all belligerent. The Andonites were early taught the golden rule, and, even today, their Eskimo descendants live very much by that code; custom is strong among them, and they are fairly free from violent antagonisms. 
Война есть звериная реакция, спровоцированная непониманием и раздражением; мир наступает при цивилизованном решении любых проблем и трудностей. Как сангикские расы, так и деградировавшие впоследствии адамиты и нодиты отличались агрессивностью. Андонитов уже в глубокой древности научили золотому правилу, и даже сегодня их потомки – эскимосы – в точности выполняют этот закон; среди них силён обычай и им практически незнакомо насильственное разрешение противоречий.
[70:1.3] Andon taught his children to settle disputes by each beating a tree with a stick, meanwhile cursing the tree; the one whose stick broke first was the victor. The later Andonites used to settle disputes by holding a public show at which the disputants made fun of and ridiculed each other, while the audience decided the winner by its applause. 
Андон учил своих детей улаживать споры, ударяя палкой по дереву, одновременно проклиная его; тот, чья палка ломалась первой, считался победителем. Поздние андониты обычно разрешали споры, устраивая публичные представления, на которых спорщики высмеивали и вышучивали друг друга, в то время как публика определяла победителя аплодисментами.
[70:1.4] But there could be no such phenomenon as war until society had evolved sufficiently far to actually experience periods of peace and to sanction warlike practices. The very concept of war implies some degree of organization. 
Однако такой феномен, как война, мог возникнуть только тогда, когда уровень развития общества позволил на практике познать мир и утвердить методы ведения войны. Само понятие войны подразумевает некоторую степень организованности.
[70:1.5] With the emergence of social groupings, individual irritations began to be submerged in the group feelings, and this promoted intratribal tranquillity but at the expense of intertribal peace. Peace was thus first enjoyed by the in-group, or tribe, who always disliked and hated the out-group, foreigners. Early man regarded it a virtue to shed alien blood. 
С появлением социальных групп личные раздражения начали растворяться в настроениях группы, что способствовало внутриплеменному спокойствию, но за счёт нарушения межплеменного мира. Поэтому поначалу мир достигался внутри группы, или племени, члены которого всегда испытывали неприязнь и ненависть к другой группе, чужакам. Древний человек считал за честь пролить чужую кровь.
[70:1.6] But even this did not work at first. When the early chiefs would try to iron out misunderstandings, they often found it necessary, at least once a year, to permit the tribal stone fights. The clan would divide up into two groups and engage in an all-day battle. And this for no other reason than just the fun of it; they really enjoyed fighting. 
Но поначалу даже это не помогало. Когда древние вожди пытались сгладить недоразумения, то зачастую – как минимум раз в году – им приходилось разрешать племенные драки. Разделившись на две группы и вооружившись камнями, члены клана весь день дрались друг с другом. И всё только для того, чтобы развлечься; им действительно нравилось драться.

[70:1.7] Warfare persists because man is human, evolved from an animal, and all animals are bellicose. Among the early causes of war were:
Войны продолжаются из-за самой человеческой природы: человек произошёл от животных, а всем животным свойственна агрессивность. Вот некоторые причины, приводившие к войнам в древности:

1. Hunger, which led to food raids. Scarcity of land has always brought on war, and during these struggles the early peace tribes were practically exterminated.
2. Woman scarcity – an attempt to relieve a shortage of domestic help. Woman stealing has always caused war.
3. Vanity – the desire to exhibit tribal prowess. Superior groups would fight to impose their mode of life upon inferior peoples.
4. Slaves – need of recruits for the labor ranks.
5. Revenge was the motive for war when one tribe believed that a neighboring tribe had caused the death of a fellow tribesman. Mourning was continued until a head was brought home. The war for vengeance was in good standing right on down to comparatively modern times.
6. Recreation – war was looked upon as recreation by the young men of these early times. If no good and sufficient pretext for war arose, when peace became oppressive, neighboring tribes were accustomed to go out in semifriendly combat to engage in a foray as a holiday, to enjoy a sham battle.
7. Religion – the desire to make converts to the cult. The primitive religions all sanctioned war. Only in recent times has religion begun to frown upon war. The early priesthoods were, unfortunately, usually allied with the military power. One of the great peace moves of the ages has been the attempt to separate church and state.
1. Голод, который вёл к налётам с целью захвата пищи. Нехватка земли всегда вела к войне, и в таких сражениях древние мирные племена были практически уничтожены.
2. Нехватка женщин – попытка восполнить недостаток в домашних работниках. Кража женщин всегда служила причиной войны.
3. Тщеславие – стремление продемонстрировать племенную доблесть. Более развитые группы воевали для того, чтобы навязать свой стиль жизни отсталым народам.
4. Рабы – потребность в дополнительной рабочей силе.
5. Месть служила основанием для войны, когда одно племя считало, что причиной смерти их соплеменника было соседнее племя. Траур продолжался до тех пора, пока домой не приносили отрезанную голову. Ещё относительно недавно война с целью возмездия считалась благим делом.
6. Развлечение – в те древние времена молодые люди считали войну развлечением. Когда мир становился гнетущим, а серьёзного и достаточного повода для войны не было, то соседние племена обычно вступали в драку полушутя, превращая налёты в развлечение, забавную потасовку.
7. Религия – стремление обратить других в свою веру. Все примитивные религии одобряли войны. Только в последнее время религия стала неодобрительно относиться к войне. К сожалению, древние жрецы были пособниками военной власти. Одним из величайших шагов к миру за всю историю была попытка отделить церковь от государства.

[70:1.9] Always these olden tribes made war at the bidding of their gods, at the behest of their chiefs or medicine men. The Hebrews believed in such a «God of battles»; and the narrative of their raid on the Midianites is a typical recital of the atrocious cruelty of the ancient tribal wars; this assault, with its slaughter of all the males and the later killing of all male children and all women who were not virgins, would have done honor to the mores of a tribal chieftain of two hundred thousand years ago. And all this was executed in the «name of the Lord God of Israel.»
Древние племена всегда развязывали войны по велению своих богов, по приказу своих вождей или шаманов. Евреи верили в такого «Бога брани»; и повествование об их налёте на мадианитян является типичным рассказом о звериной жестокости, присущей племенным войнам древности; это нападение, когда были убиты все мужчины, а затем все мальчики и женщины, кроме девственниц, пришлось бы по вкусу племенному вождю, жившему двести тысяч лет назад. И всё это делалось от «имени Господа Бога Израиля».
[70:1.10] This is a narrative of the evolution of society – the natural outworking of the problems of the races – man working out his own destiny on earth. Such atrocities are not instigated by Deity, notwithstanding the tendency of man to place the responsibility on his gods. 
Таков рассказ об эволюции общества – естественном разрешении проблем человеческих рас, когда человек сам творит свою судьбу на земле. Подобные зверства не внушаются Божеством, несмотря на тенденцию человека перекладывать ответственность на своих богов.

[70:1.11] Military mercy has been slow in coming to mankind. Even when a woman, Deborah, ruled the Hebrews, the same wholesale cruelty persisted. Her general in his victory over the gentiles caused «all the host to fall upon the sword; there was not one left.»
Милосердие на поле брани пришло к человечеству не сразу. Даже когда евреями правила женщина – Дебора – продолжалась всё та же массовая жестокость. В победе над язычниками действия её генерала привели к тому, что «всё войско пало от меча; никого не осталось в живых».
[70:1.12] Very early in the history of the race, poisoned weapons were used. All sorts of mutilations were practiced. Saul did not hesitate to require one hundred Philistine foreskins as the dowry David should pay for his daughter Michal. 
Уже на раннем этапе истории расы использовалось отравленное оружие. Наносились самые разнообразные увечья. Саул, не колеблясь, потребовал сто обрезаний филистимлян в качестве приданого, которое Давид должен был отдать за свою дочь Мелхолу.
[70:1.13] Early wars were fought between tribes as a whole, but in later times, when two individuals in different tribes had a dispute, instead of both tribes fighting, the two disputants engaged in a duel. It also became a custom for two armies to stake all on the outcome of a contest between a representative chosen from each side, as in the instance of David and Goliath. 
Поначалу войны велись между целыми племенами, однако в более поздние времена спор двух людей разрешался ими на дуэли, без привлечения своих племён. Появился также обычай решать судьбу сражения двух армий исходом состязания единоборцев, отобранных с каждой стороны, как в случае Давида и Голиафа.
[70:1.14] The first refinement of war was the taking of prisoners. Next, women were exempted from hostilities, and then came the recognition of noncombatants. Military castes and standing armies soon developed to keep pace with the increasing complexity of combat. Such warriors were early prohibited from associating with women, and women long ago ceased to fight, though they have always fed and nursed the soldiers and urged them on to battle. 
Первым облагораживающим войну явлением стала практика брать пленных. На следующем этапе военные действия перестали распространяться на женщин, вслед за чем пришло признание мирного населения. Вскоре, в связи с усложнением военного искусства, появились военные касты и регулярные армии. Уже в древности таким воинам запрещалось общаться с женщинами, которые уже давно перестали воевать, хотя всегда кормили солдат и ухаживали за ними, побуждая их на битву.
[70:1.15] The practice of declaring war represented great progress. Such declarations of intention to fight betokened the arrival of a sense of fairness, and this was followed by the gradual development of the rules of «civilized» warfare. Very early it became the custom not to fight near religious sites and, still later, not to fight on certain holy days. Next came the general recognition of the right of asylum; political fugitives received protection. 
Огромным прогрессом стала практика объявления войны. Такие заявления о намерении начать военные действия означали появление чувства справедливости, за чем последовало постепенное создание правил ведения «цивилизованной» войны. Уже в глубокой древности вошло в обычай не воевать около религиозных мест, а позднее – не вести военных действий в определённые святые дни. Следующим было признано право убежища; политические беженцы пользовались защитой.
[70:1.16] Thus did warfare gradually evolve from the primitive man hunt to the somewhat more orderly system of the later-day «civilized» nations. But only slowly does the social attitude of amity displace that of enmity. 
Так приёмы ведения войны превратились из первобытной охоты на людей в более упорядоченную систему у «цивилизованных» наций более поздних времён. Однако неприязнь медленно уступает место мирным отношениям между людьми.

2. THE SOCIAL VALUE OF WAR 

2. СОЦИАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ ВОЙНЫ

[70:2.1] In past ages a fierce war would institute social changes and facilitate the adoption of new ideas such as would not have occurred naturally in ten thousand years. The terrible price paid for these certain war advantages was that society was temporarily thrown back into savagery; civilized reason had to abdicate. War is strong medicine, very costly and most dangerous; while often curative of certain social disorders, it sometimes kills the patient, destroys the society.
В прошлые века жестокая война часто приводила к социальным переменам и способствовала усвоению новых идей, что невозможно было бы достигнуть естественным путём за десять тысяч лет. Ужасная цена, которую приходилось платить за некоторые преимущества войны, заключалась в том, что общество временно отбрасывалось назад, к варварству; цивилизованному благоразумию приходилось отказываться от своих прав. Война – сильнодействующее лекарство, очень дорогое и предельно опасное; и хотя нередко она излечивает от некоторых социальных болезней, порой она убивает пациента – разрушает общество.

[70:2.2] The constant necessity for national defense creates many new and advanced social adjustments. Society, today, enjoys the benefit of a long list of useful innovations which were at first wholly military and is even indebted to war for the dance, one of the early forms of which was a military drill.
Постоянная потребность в национальной безопасности ведёт ко многим новым и прогрессивным социальным преобразованиям. Сегодня общество пользуется целым рядом полезных нововведений, поначалу имевших исключительно военный характер. Оно обязано войне даже появлением танца, одна из древних форм которого являлась военным упражнением.
[70:2.3] War has had a social value to past civilizations because it: 
Война имела социальную ценность для прошлых цивилизаций ввиду следующих причин:

1. Imposed discipline, enforced co-operation.
2. Put a premium on fortitude and courage. 

3. Fostered and solidified nationalism. 
4. Destroyed weak and unfit peoples. 
5. Dissolved the illusion of primitive equality and selectively stratified society. 
1. Она требовала дисциплинированности, укрепляла сотрудничество.
2. Поощряла стойкость и отвагу.
3. Воспитывала и укрепляла национализм.
4. Уничтожала слабые и неприспособленные народы.
5. Развенчивала иллюзии примитивного равенства и избирательно расслаивала общество.

[70:2.4] War has had a certain evolutionary and selective value, but like slavery, it must sometime be abandoned as civilization slowly advances. Olden wars promoted travel and cultural intercourse; these ends are now better served by modern methods of transport and communication. Olden wars strengthened nations, but modern struggles disrupt civilized culture. Ancient warfare resulted in the decimation of inferior peoples; the net result of modern conflict is the selective destruction of the best human stocks. Early wars promoted organization and efficiency, but these have now become the aims of modern industry. During past ages war was a social ferment which pushed civilization forward; this result is now better attained by ambition and invention. Ancient warfare supported the concept of a God of battles, but modern man has been told that God is love. War has served many valuable purposes in the past, it has been an indispensable scaffolding in the building of civilization, but it is rapidly becoming culturally bankrupt – incapable of producing dividends of social gain in any way commensurate with the terrible losses attendant upon its invocation.
Война имела определённую ценность для эволюции и естественного отбора, однако с постепенным прогрессом цивилизации от неё необходимо будет отказаться так же, как в своё время человечество отказалось от рабовладения. В древности войны содействовали путешествиям и культурным контактам; эти цели с большим успехом достигаются сегодня с помощью современных средств транспорта и связи. Древние войны укрепляли нации, но современные сражения разрушают цивилизованную культуру. Древние войны приводили к истреблению отсталых народов; результатом современных конфликтов является избирательное уничтожение лучших представителей человечества. Поначалу войны укрепляли организованность и эффективность – сегодня эти качества стали целями современной промышленности. В прошлом война была социальной закваской, заставлявшей человечество идти вперёд; ныне такой результат с большим успехом достигается посредством честолюбия и изобретательности. Древние войны поддерживали представление о Боге брани, но современному человеку поведано о том, что Бог есть любовь. В прошлом война служила многим полезным целям и была незаменимой опорой при создании цивилизации, однако она быстро становится несостоятельной с культурной точки зрения – неспособной обеспечить дивиденды в виде социальной выгоды, хоть сколько-нибудь сопоставимые с сопровождающими её ужасающими потерями.
[70:2.5] At one time physicians believed in bloodletting as a cure for many diseases, but they have since discovered better remedies for most of these disorders. And so must the international bloodletting of war certainly give place to the discovery of better methods for curing the ills of nations. 
Когда-то врачи верили в кровопускание как панацею от многих болезней, но с тех пор они обнаружили лучшие средства для лечения большинства этих заболеваний. Так же и международное кровопролитие должно непременно уступить место поиску лучших методов для излечения тех болезней, которыми страдают нации.
[70:2.6] The nations of Urantia have already entered upon the gigantic struggle between nationalistic militarism and industrialism, and in many ways this conflict is analogous to the agelong struggle between the herder-hunter and the farmer. But if industrialism is to triumph over militarism, it must avoid the dangers which beset it.
Народы Урантии уже вступили в исполинскую борьбу националистического милитаризма с индустриализмом, и во многих отношениях этот конфликт аналогичен многовековой борьбе скотовода-охотника и земледельца. Однако если индустриализму суждено одержать верх в этой борьбе с милитаризмом, ему следует избегать подстерегающих его опасностей.
[70:2.7] The perils of budding industry on Urantia are: 
Расцветающей промышленности Урантии угрожают следующие факторы:

1. The strong drift toward materialism, spiritual blindness.
2. The worship of wealth-power, value distortion. 

3. The vices of luxury, cultural immaturity. 
4. The increasing dangers of indolence, service insensitivity. 
5. The growth of undesirable racial softness, biologic deterioration. 
6. The threat of standardized industrial slavery, personality stagnation. Labor is ennobling but drudgery is benumbing. 
1. Сильное тяготение к материализму, духовная слепота.
2. Поклонение власти богатства, искажение ценностей.
3. Пороки роскоши, культурная незрелость.
4. Всё большая опасность праздности, равнодушие к служению.
5. Рост нежелательной расовой терпимости, биологическое вырождение.
6. Угроза стандартизованного индустриального рабства, стагнация личности. Труд облагораживает, однако нудная работа отупляет.

[70:2.13] Militarism is autocratic and cruel – savage. It promotes social organization among the conquerors but disintegrates the vanquished. Industrialism is more civilized and should be so carried on as to promote initiative and to encourage individualism. Society should in every way possible foster originality.
Милитаризм – автократичен и жесток. Варварский милитаризм повышает социальную организацию победителей, но разлагает побеждённых. Индустриализм является более цивилизованной системой и должен так продолжать своё развитие, чтобы способствовать инициативе и поощрять индивидуализм. Обществу следует всеми возможными способами содействовать развитию самобытности.
[70:2.14] Do not make the mistake of glorifying war; rather discern what it has done for society so that you may the more accurately visualize what its substitutes must provide in order to continue the advancement of civilization. And if such adequate substitutes are not provided, then you may be sure that war will long continue. 
Прославление войны было бы ошибкой; вместо этого нужно осознать значение войны для общества, чтобы точнее представить себе, каким требованиям должны удовлетворять заменяющие её средства для продолжения развития цивилизации. И если вы не найдёте таких адекватных замен, то можете быть уверены в том, что войны будут продолжаться ещё долго.
[70:2.15] Man will never accept peace as a normal mode of living until he has been thoroughly and repeatedly convinced that peace is best for his material welfare, and until society has wisely provided peaceful substitutes for the gratification of that inherent tendency periodically to let loose a collective drive designed to liberate those ever-accumulating emotions and energies belonging to the self-preservation reactions of the human species. 
Человек не примет мир в качестве нормального образа жизни, пока он глубоко и многократно не убедится в том, что мир – это лучший гарант материального благополучия, а также пока общество не станет достаточно мудрым, чтобы научиться находить мирную замену для удовлетворения свойственной человеку тенденции периодически высвобождать коллективный импульс, помогающий выплёскивать те извечно накапливающиеся эмоции и энергии, которые относятся к реакциям самосохранения людей.
[70:2.16] But even in passing, war should be honored as the school of experience which compelled a race of arrogant individualists to submit themselves to highly concentrated authority – a chief executive. Old-fashioned war did select the innately great men for leadership, but modern war no longer does this. To discover leaders society must now turn to the conquests of peace: industry, science, and social achievement. 
Однако, хотя бы мимоходом, следует отдать должное войне как школе опыта, которая заставила расу невежественных индивидуалистов подчиниться централизованной власти – главному руководителю. Старомодная война, в силу присущих ей свойств, действительно выдвигала в вожди великих людей, но в современных войнах этого не происходит. В поисках лидеров общество должно теперь обращаться к мирным завоеваниям – промышленности, науке и социальным достижениям.

3. EARLY HUMAN ASSOCIATIONS 

3. ПЕРВЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ

[70:3.1] In the most primitive society the horde is everything; even children are its common property. The evolving family displaced the horde in child rearing, while the emerging clans and tribes took its place as the social unit.
В наиболее примитивном обществе орда была всем; даже дети являлись её общей собственностью. Эволюционирующая семья сменила орду в воспитании детей, в то время как формирующиеся племена и кланы стали представлять собой социальные единицы.
[70:3.2] Sex hunger and mother love establish the family. But real government does not appear until superfamily groups have begun to form. In the prefamily days of the horde, leadership was provided by informally chosen individuals. The African Bushmen have never progressed beyond this primitive stage; they do not have chiefs in the horde. 
Сексуальное влечение и материнская любовь создают семью. Однако настоящее правление появляется только тогда, когда начинают формироваться надсемейные группы. До появления семьи, лидерами орды становились неформально выбранные индивидуумы. Африканские бушмены до сих пор находятся на этой примитивной стадии; в их орде нет вождей.

[70:3.3] Families became united by blood ties in clans, aggregations of kinsmen; and these subsequently evolved into tribes, territorial communities. Warfare and external pressure forced the tribal organization upon the kinship clans, but it was commerce and trade that held these early and primitive groups together with some degree of internal peace.
Кровные узы начали объединять семьи в кланы – родовые общины, которые, в свою очередь, образовывали племена – территориальные общины. Войны и внешнее давление заставляли родовые кланы объединяться в племена, но именно коммерция и торговля позволяли древним примитивным группам сохранять хотя бы относительный внутриплеменной мир.
[70:3.4] The peace of Urantia will be promoted far more by international trade organizations than by all the sentimental sophistry of visionary peace planning. Trade relations have been facilitated by development of language and by improved methods of communication as well as by better transportation. 
Международная торговля будет содействовать укреплению мира на Урантии в значительно большей степени, чем любые сентиментальные софизмы о мирном планировании. Торговым отношениям способствует развитие языка и совершенствование методов связи, а также появление новых видов транспорта.
[70:3.5] The absence of a common language has always impeded the growth of peace groups, but money has become the universal language of modern trade. Modern society is largely held together by the industrial market. The gain motive is a mighty civilizer when augmented by the desire to serve. 
Отсутствие общего языка всегда препятствовало росту мирных групп, но универсальным языком современной торговли стали деньги. Современное общество не распадается в значительной мере благодаря индустриальному рынку. Стремление к прибыли является могущественным цивилизатором, когда оно дополняется желанием служить людям.

[70:3.6] In the early ages each tribe was surrounded by concentric circles of increasing fear and suspicion; hence it was once the custom to kill all strangers, later on, to enslave them. The old idea of friendship meant adoption into the clan; and clan membership was believed to survive death – one of the earliest concepts of eternal life.
В древности каждое племя существовало в окружении концентрических колец возрастающего страха и суеверия; поэтому некогда существовал обычай убивать всех чужих, позднее – порабощать их. Первоначальное представление о дружбе означало принятие в клан; и считалось, что членство в клане сохранялось после смерти, что являлось одним из первых представлений о вечной жизни.
[70:3.7] The ceremony of adoption consisted in drinking each other’s blood. In some groups saliva was exchanged in the place of blood drinking, this being the ancient origin of the practice of social kissing. And all ceremonies of association, whether marriage or adoption, were always terminated by feasting. 
Церемония принятия в члены клана заключалась в том, что обе стороны должны были испить друг у друга кровь; в других местах вместо крови обменивались слюной; так появилась практика дружеского поцелуя. И любые церемонии объединения, будь то брак или принятие в члены клана, неизменно завершались пиршеством.
[70:3.8] In later times, blood diluted with red wine was used, and eventually wine alone was drunk to seal the adoption ceremony, which was signified in the touching of the wine cups and consummated by the swallowing of the beverage. The Hebrews employed a modified form of this adoption ceremony. Their Arab ancestors made use of the oath taken while the hand of the candidate rested upon the generative organ of the tribal native. The Hebrews treated adopted aliens kindly and fraternally. «The stranger that dwells with you shall be as one born among you, and you shall love him as yourself.» 
В более поздние времена использовалась кровь, разбавленная красным вином, а со временем, церемония приёма новых членов стала завершаться одним только красным вином. Она выражалась в соприкосновении винных кубков с их последующим опорожнении. У евреев существовала видоизменённая форма церемонии приёма. Их арабские предки пользовались клятвой, которую произносили в то время, когда рука кандидата покоилась на детородном органе уроженца племени. Евреи относились к принятым в свою среду чужеземцам с добрыми и братскими чувствами. «Относитесь к чужеземцам, живущим среди вас, так, как и к своему собственному народу; любите их, как себя».
[70:3.9] «Guest friendship» was a relation of temporary hospitality. When visiting guests departed, a dish would be broken in half, one piece being given the departing friend so that it would serve as a suitable introduction for a third party who might arrive on a later visit. It was customary for guests to pay their way by telling tales of their travels and adventures. The storytellers of olden times became so popular that the mores eventually forbade their functioning during either the hunting or harvest seasons. 
«Гостевая дружба» было проявлением временного гостеприимства. Перед уходом гостей тарелка разламывалась на две части, и одну половину давали уходящему другу, что служило рекомендацией хозяев для новых гостей, которые могли прийти позднее. По обыкновению гости вносили свой вклад, рассказывая истории о путешествиях и приключениях. Древние рассказчики приобрели такую популярность, что в результате появился запрет на подобные занятия в течение охотничьего сезона или уборки урожая.
[70:3.10] The first treaties of peace were the «blood bonds.» The peace ambassadors of two warring tribes would meet, pay their respects, and then proceed to prick the skin until it bled; whereupon they would suck each other’s blood and declare peace. 
Первыми мирными соглашениями были «кровные узы». Послы двух враждующих племён прибывали для заключения мира, чтобы засвидетельствовать своё почтение, вслед за чем прокалывали себе кожу, пока она не начинала кровоточить; после этого они сосали друг у друга кровь и провозглашали мир.
[70:3.11] The earliest peace missions consisted of delegations of men bringing their choice maidens for the sex gratification of their onetime enemies, the sex appetite being utilized in combating the war urge. The tribe so honored would pay a return visit, with its offering of maidens; whereupon peace would be firmly established. And soon intermarriages between the families of the chiefs were sanctioned. 
Первые мирные делегации состояли из мужчин, приводивших лучших девственниц своего племени для сексуального удовлетворения прежних врагов. Так сексуальная страсть использовалась для подавления воинственности. Племя, удостоенное такой чести, направляло ответных посланников с группой своих девственниц, после чего устанавливался прочный мир. А вскоре были разрешены смешанные браки между семьями племенных вождей.

4. CLANS AND TRIBES 

4. КЛАНЫ И ПЛЕМЕНА

[70:4.1] The first peace group was the family, then the clan, the tribe, and later on the nation, which eventually became the modern territorial state. The fact that the present-day peace groups have long since expanded beyond blood ties to embrace nations is most encouraging, despite the fact that Urantia nations are still spending vast sums on war preparations.
Первой мирной группой стала семья, затем – клан, племя, а позднее – нация, которая в итоге превратилась в современное территориальное государство. Тот факт, что современные мирные группы уже давно переросли границы кровных связей и охватывают нации, вселяет большую надежду, несмотря на то, что народы Урантии до сих пор тратят огромные суммы на военные приготовления.
[70:4.2] The clans were blood-tie groups within the tribe, and they owed their existence to certain common interests, such as:
Кланы представляли собой кровно связанные группы в пределах одного племени, существовавшие в силу некоторых общих интересов, таких как:

1. Tracing origin back to a common ancestor.
2. Allegiance to a common religious totem. 

3. Speaking the same dialect. 
4. Sharing a common dwelling place. 
5. Fearing the same enemies. 
6. Having had a common military experience. 
1. Происхождение от общего предка.
2. Приверженность общему религиозному тотему.
3. Общий диалект.
4. Общее место проживания.
5. Страх перед общими врагами.
6. Общий военный опыт.

[70:4.3] The clan headmen were always subordinate to the tribal chief, the early tribal governments being a loose confederation of clans. The native Australians never developed a tribal form of government.
Предводитель клана всегда подчинялся вождю племени, а раннее племенное правление представляло собой свободную конфедерацию кланов. Австралийские аборигены так и не создали племенной формы правления.
[70:4.4] The clan peace chiefs usually ruled through the mother line; the tribal war chiefs established the father line. The courts of the tribal chiefs and early kings consisted of the headmen of the clans, whom it was customary to invite into the king’s presence several times a year. This enabled him to watch them and the better secure their co-operation. The clans served a valuable purpose in local self-government, but they greatly delayed the growth of large and strong nations. 
Племенные вожди мирного времени обычно принадлежали к материнской линии; военные вожди – к отцовской. Суд у племенных вождей и первых царей состоял из предводителей кланов, которых обычно призывали к царю несколько раз в год. Это позволяло ему следить за ними и добиваться от них большего сотрудничества. Кланы приносили пользу в местном самоуправлении, однако они существенно задерживали формирование крупных и сильных наций.

5. THE BEGINNINGS OF GOVERNMENT 

5. ИСТОКИ УПРАВЛЕНИЯ

[70:5.1] Every human institution had a beginning, and civil government is a product of progressive evolution just as much as are marriage, industry, and religion. From the early clans and primitive tribes there gradually developed the successive orders of human government which have come and gone right on down to those forms of social and civil regulation that characterize the second third of the twentieth century.
У каждого человеческого института есть истоки, и гражданское правление является результатом постепенной эволюции точно так же, как брак, промышленность и религия. Начиная с древних кланов и первобытных племён, сменявшие друг друга типы человеческого правления постепенно возникали и исчезали вплоть до появления тех форм социального и гражданского регулирования, которые характеризуют вторую треть двадцатого века.
[70:5.2] With the gradual emergence of the family units the foundations of government were established in the clan organization, the grouping of consanguineous families. The first real governmental body was the council of the elders. This regulative group was composed of old men who had distinguished themselves in some efficient manner. Wisdom and experience were early appreciated even by barbaric man, and there ensued a long age of the domination of the elders. This reign of the oligarchy of age gradually grew into the patriarchal idea. 
По мере постепенного образования семейных ячеек, в организации клана – объединении единокровных семей – были заложены основы правления. Первым настоящим правительством стал совет старейшин. Такая регулятивная группа состояла из стариков, отличившихся каким-либо образом. Мудрость и опыт издавна ценились даже дикарями и наступил длительный период господства старейшин. Эта олигархия старости постепенно переросла в патриархат.
[70:5.3] In the early council of the elders there resided the potential of all governmental functions: executive, legislative, and judicial. When the council interpreted the current mores, it was a court; when establishing new modes of social usage, it was a legislature; to the extent that such decrees and enactments were enforced, it was the executive. The chairman of the council was one of the forerunners of the later tribal chief. 
В древнем совете старейшин заключался потенциал всех властных функций – исполнительной, законодательной и судебной. При толковании действующих нравов совет являлся судом; определяя новые формы общественных обычаев, он становился законодательным органом; вводя в силу новые приказы и законы, он представлял собой исполнительный орган. Глава совета старейшин стал одним из прообразов появившегося впоследствии вождя племени.
[70:5.4] Some tribes had female councils, and from time to time many tribes had women rulers. Certain tribes of the red man preserved the teaching of Onamonalonton in following the unanimous rule of the «council of seven.» 
В некоторых племенах советы состояли из женщин, и время от времени женщины возглавляли многие племена. Некоторые племена красных людей сохранили учение Онамоналонтона в своей приверженности единогласному правлению «совета семи».

[70:5.5] It has been hard for mankind to learn that neither peace nor war can be run by a debating society. The primitive «palavers» were seldom useful. The race early learned that an army commanded by a group of clan heads had no chance against a strong one-man army. War has always been a kingmaker.
Человечество с трудом пришло к пониманию того, что вопросы мира или войны не решаются путём общественных дебатов. Примитивные «болтуны» редко оказывались полезны. Люди давно поняли, что армия, возглавляемая группой предводителей различных кланов, не имела шансов перед войском, во главе которого стоял один человек. Война всегда создавала царей.

[70:5.6] At first the war chiefs were chosen only for military service, and they would relinquish some of their authority during peacetimes, when their duties were of a more social nature. But gradually they began to encroach upon the peace intervals, tending to continue to rule from one war on through to the next. They often saw to it that one war was not too long in following another. These early war lords were not fond of peace.
Поначалу военачальники выбирались только для военной службы и в мирное время они отказывались от части своих полномочий, сосредотачиваясь только на гражданском управлении. Однако постепенно они начали посягать и на мирное время, стремясь продлить своё правление на период между войнами. Они часто устраивали так, чтобы войны следовали друг за другом без больших интервалов. Древние главнокомандующие не любили жить в мире.
[70:5.7] In later times some chiefs were chosen for other than military service, being selected because of unusual physique or outstanding personal abilities. The red men often had two sets of chiefs – the sachems, or peace chiefs, and the hereditary war chiefs. The peace rulers were also judges and teachers. 
В более поздние времена некоторые вожди избирались не для военной, а для иной службы, и критериями отбора являлись необычайные физические данные или выдающиеся личные качества. У красной расы нередко было два типа вождей: сашемы или мирные племенные вожди и наследные военачальники. Мирные правители являлись также судьями и учителями.
[70:5.8] Some early communities were ruled by medicine men, who often acted as chiefs. One man would act as priest, physician, and chief executive. Quite often the early royal insignias had originally been the symbols or emblems of priestly dress. 
Во главе некоторых древних общин стояли шаманы, которые часто выполняли функции вождей. Один и тот же человек мог исполнять обязанности жреца, врача и правителя. Зачастую древние царские знаки отличия первоначально являлись символами или эмблемами, украшавшими одежду жрецов.
[70:5.9] And it was by these steps that the executive branch of government gradually came into existence. The clan and tribal councils continued in an advisory capacity and as forerunners of the later appearing legislative and judicial branches. In Africa, today, all these forms of primitive government are in actual existence among the various tribes. 
Таков путь постепенного становления исполнительной власти. Советы кланов и племён продолжали выполнять совещательную функцию, являясь также предшественниками появившихся позднее законодательной и судебной ветвей. В настоящее время все эти формы примитивного правления существуют у различных африканских племён.

6. MONARCHIAL GOVERNMENT 

6. МОНАРХИЧЕСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ

[70:6.1] Effective state rule only came with the arrival of a chief with full executive authority. Man found that effective government could be had only by conferring power on a personality, not by endowing an idea.
Эффективное государственное управление возникло только с появлением вождя, обладавшего всей полнотой исполнительной власти. Человек понял, что эффективное правление возможно не путём внушения идей, а только через наделение властью личности.
[70:6.2] Rulership grew out of the idea of family authority or wealth. When a patriarchal kinglet became a real king, he was sometimes called «father of his people.» Later on, kings were thought to have sprung from heroes. And still further on, rulership became hereditary, due to belief in the divine origin of kings. 
Система правления выросла из представления о власти семьи или богатства. Когда патриархальный царёк становился настоящим царём, он иногда именовался «отцом своего народа». Позднее считалось, что цари происходят от героев. А ещё позднее власть стала передаваться по наследству, что объяснялось верой в божественное происхождение царей.
[70:6.3] Hereditary kingship avoided the anarchy which had previously wrought such havoc between the death of a king and the election of a successor. The family had a biologic head; the clan, a selected natural leader; the tribe and later state had no natural leader, and this was an additional reason for making the chief-kings hereditary. The idea of royal families and aristocracy was also based on the mores of «name ownership» in the clans. 
Передача власти по наследству позволяла избежать анархии, приводившей прежде к смуте в период между смертью царя и избранием его преемника. У семьи был биологический глава, у клана – избранный естественный предводитель; однако у племени и появившегося впоследствии государства не было естественного лидера, и это стало ещё одной причиной того, что вожди-цари начали передавать свою власть по наследству. Представление о царских семьях и аристократии также основывалось на обычаях, признававших «именное владение» в кланах.
[70:6.4] The succession of kings was eventually regarded as supernatural, the royal blood being thought to extend back to the times of the materialized staff of Prince Caligastia. Thus kings became fetish personalities and were inordinately feared, a special form of speech being adopted for court usage. Even in recent times it was believed that the touch of kings would cure disease, and some Urantia peoples still regard their rulers as having had a divine origin. 
В конце концов преемственность царской власти стала считаться сверхъестественной: полагали, что царская кровь восходила ко временам телесного персонала Князя Калигастии. Так цари превратились в идолов, внушавших непомерный страх, и появилась особая придворная манера говорить. Ещё не так давно считалось, что прикосновение царя избавляет от недуга, и некоторые народы Урантии до сих пор верят в божественное происхождение своих правителей.
[70:6.5] The early fetish king was often kept in seclusion; he was regarded as too sacred to be viewed except on feast days and holy days. Ordinarily a representative was chosen to impersonate him, and this is the origin of prime ministers. The first cabinet officer was a food administrator; others shortly followed. Rulers soon appointed representatives to be in charge of commerce and religion; and the development of a cabinet was a direct step toward depersonalization of executive authority. These assistants of the early kings became the accepted nobility, and the king’s wife gradually rose to the dignity of queen as women came to be held in higher esteem. 
Превращённого в идола древнего царя часто держали в изоляции; он считался слишком священным, чтобы на него можно было смотреть, за исключением праздников и святых дней. Обычно избирался олицетворявший его представитель, что положило начало должности премьер-министра. Первым должностным лицом кабинета стал чиновник, распоряжавшийся пищей; затем появились и другие. Через некоторое время правители стали назначать своих представителей, отвечавших за торговлю и религию, и появление кабинета стало непосредственным шагом к деперсонализации исполнительной власти. Помощники древних царей стали признанной знатью, а жена царя постепенно поднялась до статуса царицы по мере того, как женщины стали пользоваться большим уважением.

[70:6.6] Unscrupulous rulers gained great power by the discovery of poison. Early court magic was diabolical; the king’s enemies soon died. But even the most despotic tyrant was subject to some restrictions; he was at least restrained by the ever-present fear of assassination. The medicine men, witch doctors, and priests have always been a powerful check on the kings. Subsequently, the landowners, the aristocracy, exerted a restraining influence. And ever and anon the clans and tribes would simply rise up and overthrow their despots and tyrants. Deposed rulers, when sentenced to death, were often given the option of committing suicide, which gave origin to the ancient social vogue of suicide in certain circumstances.
Открытие ядов дало неразборчивым в средствах правителям огромную власть. Древняя придворная магия была жестокой; враги царя вскоре умирали. Но даже самый деспотичный тиран подчинялся некоторым ограничениям; по крайней мере, его сдерживал неотступный страх быть вероломно убитым. Шаманы, знахари и жрецы всегда держали царей в узде, а позднее сдерживающим началом стали землевладельцы – аристократия. Кланы и племена то и дело просто восставали, свергая своих деспотов и тиранов. Когда смещённых правителей приговаривали к смертной казни, им часто давали возможность совершить самоубийство, что положило начало древнему обычаю кончать жизнь самоубийством при некоторых обстоятельствах.

7. PRIMITIVE CLUBS AND SECRET SOCIETIES 

7. ПЕРВЫЕ КЛУБЫ И ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА

[70:7.1] Blood kinship determined the first social groups; association enlarged the kinship clan. Intermarriage was the next step in group enlargement, and the resultant complex tribe was the first true political body. The next advance in social development was the evolution of religious cults and the political clubs. These first appeared as secret societies and originally were wholly religious; subsequently they became regulative. At first they were men’s clubs; later women’s groups appeared. Presently they became divided into two classes: sociopolitical and religio-mystical.
Первые общественные группы возникали вследствие кровного родства; объединение вело к росту клана. Смешанные браки стали следующим этапом увеличения группы, и образовавшееся в результате составное племя стало первым настоящим политическим образованием. Ещё одним шагом в социальном развитии стала эволюция религиозных культов и политических клубов. Первые из них появились как тайные общества и имели исключительно религиозный характер; впоследствии они стали выполнять регулятивную функцию. Вначале в них состояли только мужчины; позднее появились женские группы. Вскоре они разделились на два класса: общественно-политические и религиозно-мистические.

[70:7.2] There were many reasons for the secrecy of these societies, such as:
Тайный характер этих обществ объяснялся многими причинами, среди которых были следующие:

1. Fear of incurring the displeasure of the rulers because of the violation of some taboo.
2. In order to practice minority religious rites. 

3. For the purpose of preserving valuable «spirit» or trade secrets. 
4. For the enjoyment of some special charm or magic. 
1. Страх навлечь недовольство правителей из-за нарушения какого-нибудь табу.
2. Исполнение религиозных обрядов племенного меньшинства.
3. Хранение важных «духовных» или торговых тайн.
4. Выполнение особого заклинания или колдовства.

[70:7.3] The very secrecy of these societies conferred on all members the power of mystery over the rest of the tribe. Secrecy also appeals to vanity; the initiates were the social aristocracy of their day. After initiation the boys hunted with the men; whereas before they had gathered vegetables with the women. And it was the supreme humiliation, a tribal disgrace, to fail to pass the puberty tests and thus be compelled to remain outside the men’s abode with the women and children, to be considered effeminate. Besides, noninitiates were not allowed to marry.
Сама таинственность этих обществ наделяла их членов той властью над соплеменниками, которую даёт тайна. Таинственность льстит тщеславию; прошедшие обряд посвящения были социальной аристократией своего времени. После инициации юноши охотились с мужчинами, в то время как до этого они собирали овощи с женщинами. И высшим унижением для юноши, позором перед всем племенем становилась неудача при испытании на половозрелость: в этом случае его оставляли за пределами мужского общества, среди женщин и детей, считая женоподобным. Кроме того, не прошедшим инициацию не разрешалось жениться.

[70:7.4] Primitive people very early taught their adolescent youths sex control. It became the custom to take boys away from parents from puberty to marriage, their education and training being intrusted to the men’s secret societies. And one of the chief functions of these clubs was to keep control of adolescent young men, thus preventing illegitimate children.
Уже в глубокой древности примитивные люди учили своих юношей сексуальному воздержанию. Стало обычаем забирать мальчиков из семьи в пубертатный период до женитьбы, доверяя их образование и воспитание тайным мужским обществам. И одной из основных функций этих клубов был контроль за поведением молодого человека, что предотвращало появление незаконнорождённых детей.
[70:7.5] Commercialized prostitution began when these men’s clubs paid money for the use of women from other tribes. But the earlier groups were remarkably free from sex laxity.
Профессиональная проституция возникла, когда мужские клубы стали платить деньги за использование женщин из других племён. Но более древние группы были на редкость целомудренны.
[70:7.6] The puberty initiation ceremony usually extended over a period of five years. Much self-torture and painful cutting entered into these ceremonies. Circumcision was first practiced as a rite of initiation into one of these secret fraternities. The tribal marks were cut on the body as a part of the puberty initiation; the tattoo originated as such a badge of membership. Such torture, together with much privation, was designed to harden these youths, to impress them with the reality of life and its inevitable hardships. This purpose is better accomplished by the later appearing athletic games and physical contests. 
Церемония инициация юношей обычно растягивалась на пять лет. С этими обрядами были связаны многочисленные самоистязания и нанесение болезненных порезов. Первые обрезания совершались как обряд посвящения в одно из таких тайных братств. Одним из элементов инициации было вырезание на теле племенных знаков; татуировка возникла из таких символов причастности. Подобные истязания, в совокупности с многочисленными лишениями, предназначались для закалки юношей, внушения им представления о реальности жизни и её неизбежных трудностях. Более успешно такая цель достигалась с помощью появившихся позднее атлетических игр и физических состязаний.
[70:7.7] But the secret societies did aim at the improvement of adolescent morals; one of the chief purposes of the puberty ceremonies was to impress upon the boy that he must leave other men’s wives alone. 
Однако тайные общества действительно стремились к совершенствованию нравственности юношества; одно из основных назначений пубертатных ритуалов – внушить мальчику, что он не должен домогаться чужих жён.
[70:7.8] Following these years of rigorous discipline and training and just before marriage, the young men were usually released for a short period of leisure and freedom, after which they returned to marry and to submit to lifelong subjection to the tribal taboos. And this ancient custom has continued down to modern times as the foolish notion of «sowing wild oats.» 
Вслед за годами жёсткой дисциплины и подготовки – и незадолго до женитьбы – молодых людей обычно освобождали, предоставляя им короткое время отдыха и свободы, после чего они возвращались, чтобы жениться и до конца дней подчиняться племенным табу. Этот древний обычай существовал во все века и сохранился до наших дней в виде нелепого представления о необходимости «перебеситься».

[70:7.9] Many later tribes sanctioned the formation of women’s secret clubs, the purpose of which was to prepare adolescent girls for wifehood and motherhood. After initiation girls were eligible for marriage and were permitted to attend the «bride show,» the coming-out party of those days. Women’s orders pledged against marriage early came into existence.
Впоследствии многие племена разрешали формировать тайные женские клубы с целью подготовки взрослых девушек к замужеству и материнству. После инициации девушкам разрешалось выходить замуж и посещать «смотрины невест», что в то время соответствовало выходу в свет. Уже в древности появились женские ордена, дававшие обет безбрачия.
[70:7.10] Presently nonsecret clubs made their appearance when groups of unmarried men and groups of unattached women formed their separate organizations. These associations were really the first schools. And while men’s and women’s clubs were often given to persecuting each other, some advanced tribes, after contact with the Dalamatia teachers, experimented with coeducation, having boarding schools for both sexes. 
Вскоре появились публичные клубы – организации, создаваемые группами неженатых мужчин и незамужних женщин. В реальности, эти объединения были первыми школами. И хотя мужские и женские клубы были склонны преследовать друг друга, некоторые более прогрессивные племена – после общения с учителями Даламатии – начали экспериментировать с совместным обучением и созданием школ-интернатов для представителей обоих полов.

[70:7.11] Secret societies contributed to the building up of social castes chiefly by the mysterious character of their initiations. The members of these societies first wore masks to frighten the curious away from their mourning rites – ancestor worship. Later this ritual developed into a pseudo seance at which ghosts were reputed to have appeared. The ancient societies of the «new birth» used signs and employed a special secret language; they also forswore certain foods and drinks. They acted as night police and otherwise functioned in a wide range of social activities.
Тайные общества способствовали постепенному созданию социальных каст в основном за счёт таинственного характера процедуры посвящения. Члены этих обществ первоначально носили маски для отпугивания любопытных от своих ритуалов оплакивания – поклонения предкам. Позднее такие ритуалы превратились в псевдоспиритические сеансы, на которых якобы появлялись призраки. Древние общества «нового рождения» использовали свою символику и особый тайный язык; кроме того, они отказывались от некоторых видов пищи и напитков. Они исполняли функции ночных блюстителей порядка и занимались самой различной общественной деятельностью.
[70:7.12] All secret associations imposed an oath, enjoined confidence, and taught the keeping of secrets. These orders awed and controlled the mobs; they also acted as vigilance societies, thus practicing lynch law. They were the first spies when the tribes were at war and the first secret police during times of peace. Best of all they kept unscrupulous kings on the anxious seat. To offset them, the kings fostered their own secret police. 
Все тайные общества заставляли принимать клятву, требовали конфиденциальности и приучали хранить тайны. Эти ордена внушали ужас и держали в повиновении массы; кроме того, они действовали как общества бдительности, практикующие самосуд. Они становились первыми шпионами, когда племена находились в состоянии войны, и первыми агентами тайной полиции, когда наступал мир. Самым главным было то, что они заставляли неразборчивого в средствах царя опасаться за свою жизнь. Чтобы нейтрализовать их, цари создавали собственную тайную полицию.
[70:7.13] These societies gave rise to the first political parties. The first party government was «the strong» vs. «the weak.» In ancient times a change of administration only followed civil war, abundant proof that the weak had become strong. 
Эти общества привели к появлению первых политических партий. Поначалу правление на партийной основе выражалось в противостоянии «сильных» и «слабых». В древности смена правительства происходила только после гражданской войны – убедительного доказательства того, что слабые стали сильными.
[70:7.14] These clubs were employed by merchants to collect debts and by rulers to collect taxes. Taxation has been a long struggle, one of the earliest forms being the tithe, one tenth of the hunt or spoils. Taxes were originally levied to keep up the king’s house, but it was found that they were easier to collect when disguised as an offering for the support of the temple service. 
Купцы нанимали членов таких клубов для взыскания долгов, правители – для взимания налогов. В течение длительного времени налогообложение принималось в штыки. Одна из его древнейших форм заключалась в десятине – десятой части добычи или трофеев. Первоначально налоги взимались для содержания царского двора, однако оказалось, что налоги легче собирать, если представлять их как пожертвования на нужды храма.
[70:7.15] By and by these secret associations grew into the first charitable organizations and later evolved into the earlier religious societies – the forerunners of churches. Finally some of these societies became intertribal, the first international fraternities. 
Постепенно тайные общества стали первыми благотворительными организациями, которые позднее превратились в религиозные общества – предшественники церквей. В итоге некоторые из таких обществ обрели межплеменной характер, став первыми международными братствами.

8. SOCIAL CLASSES 

8. СОЦИАЛЬНЫЕ КЛАССЫ

[70:8.1] The mental and physical inequality of human beings insures that social classes will appear. The only worlds without social strata are the most primitive and the most advanced. A dawning civilization has not yet begun the differentiation of social levels, while a world settled in light and life has largely effaced these divisions of mankind, which are so characteristic of all intermediate evolutionary stages.
Умственное и физическое неравенство людей неизбежно приводит к появлению социальных классов. Деление на социальные слои отсутствует только в наиболее примитивных и в наиболее развитых мирах. На заре цивилизации ещё не начинается дифференциация на различные уровни, в то время как мир, утвердившийся в свете и жизни, в основном уже избавился от такого деления человечества на классы, столь характерного для всех промежуточных эволюционных стадий.
[70:8.2] As society emerged from savagery to barbarism, its human components tended to become grouped in classes for the following general reasons:
С переходом общества от дикарства к варварству его человеческие компоненты стали обнаруживать тенденцию к объединению в классы в силу следующих основных причин:

[70:8.3] 1. Natural – contact, kinship, and marriage; the first social distinctions were based on sex, age, and blood – kinship to the chief.
1. Естественных – знакомство, родство и брак; первые социальные различия основывались на поле, возрасте и крови – родстве с вождём.

[70:8.4] 2. Personal – the recognition of ability, endurance, skill, and fortitude; soon followed by the recognition of language mastery, knowledge, and general intelligence.
2. Личных – признание способности, стойкости, мастерства и силы духа, за которыми вскоре последовало признание владения языком, знаний и общего интеллекта.

[70:8.5] 3. Chance – war and emigration resulted in the separating of human groups. Class evolution was powerfully influenced by conquest, the relation of the victor to the vanquished, while slavery brought about the first general division of society into free and bond.
3. Случайных – война и эмиграция приводили к размежеванию человеческих групп. Мощное воздействие на эволюцию классов оказывали завоевания – отношение победителя к побеждённому, рабство же привело к первому делению общества на свободных и рабов.

[70:8.6] 4. Economic – rich and poor. Wealth and the possession of slaves was a genetic basis for one class of society.
4. Экономических – богатые и бедные. Богатство и рабовладение было исходной причиной для появления одного из классов общества.

[70:8.7] 5. Geographic – classes arose consequent upon urban or rural settlement. City and country have respectively contributed to the differentiation of the herder-agriculturist and the trader-industrialist, with their divergent viewpoints and reactions.
5. Географических – классы образовывались с появлением сельских и городских поселений. Как город, так и деревня способствовали разделению на скотоводов-земледельцев и торговцев-промышленников с их различными взглядами и привычками.

[70:8.8] 6. Social – classes have gradually formed according to popular estimate of the social worth of different groups. Among the earliest divisions of this sort were the demarcations between priest-teachers, ruler-warriors, capitalist-traders, common laborers, and slaves. The slave could never become a capitalist, though sometimes the wage earner could elect to join the capitalistic ranks.
6. Социальных – классы постепенно образовывались в соответствии с теми оценками социальной значимости различных групп, которые давались населением. Среди древнейших делений такого рода были разграничения между жрецами и учителями, правителями и воинами, капиталистами и торговцами, обычными работниками и рабами. Раб был лишён возможности приобретения капитала, но наёмному работнику иногда открывался путь в ряды капиталистов.

[70:8.9] 7. Vocational – as vocations multiplied, they tended to establish castes and guilds. Workers divided into three groups: the professional classes, including the medicine men, then the skilled workers, followed by the unskilled laborers.
7. Профессиональных – по мере увеличения числа профессий появилась тенденция к образованию каст и гильдий. Работники делились на три группы: профессиональные классы, куда входили знахари, затем квалифицированные рабочие и позже – неквалифицированные рабочие.

[70:8.10] 8. Religious – the early cult clubs produced their own classes within the clans and tribes, and the piety and mysticism of the priests have long perpetuated them as a separate social group.
8. Религиозных – древние культовые клубы создавали свои собственные классы в пределах кланов и племён, а набожность и мистицизм жрецов позволяли им в течение долгого времени оставаться отдельной социальной группой.

[70:8.11] 9. Racial – the presence of two or more races within a given nation or territorial unit usually produces color castes. The original caste system of India was based on color, as was that of early Egypt.
9. Расовых – присутствие двух или нескольких рас в пределах данной нации или территории обычно приводит к образованию расовых каст. Изначальная кастовая система Индии, как и древнего Египта, основывалась на цвете кожи.

[70:8.12] 10. Age – youth and maturity. Among the tribes the boy remained under the watchcare of his father as long as the father lived, while the girl was left in the care of her mother until married.
10. Возрастных – юность и зрелость. В племени мальчик находился под контролем отца вплоть до его смерти, в то время как девочка находилась под материнской опекой вплоть до своего замужества.

[70:8.13] Flexible and shifting social classes are indispensable to an evolving civilization, but when class becomes caste, when social levels petrify, the enhancement of social stability is purchased by diminishment of personal initiative. Social caste solves the problem of finding one’s place in industry, but it also sharply curtails individual development and virtually prevents social co-operation.
Гибкие и изменяющиеся общественные классы обязательны для эволюционирующей цивилизации, однако когда класс становится кастой – когда социальное членение становится жёстким – повышение социальной стабильности обретается за счёт снижения личной инициативы. Хотя социальная каста решает проблему места человека в общественном производстве, она резко ограничивает индивидуальное развитие и фактически препятствует социальному взаимодействию.
[70:8.14] Classes in society, having naturally formed, will persist until man gradually achieves their evolutionary obliteration through intelligent manipulation of the biologic, intellectual, and spiritual resources of a progressing civilization, such as: 
Сложившись естественным образом, общественные классы будут сохраняться до тех пор, пока человек не добьётся их постепенного эволюционного выравнивания за счёт разумного манипулирования биологическими, интеллектуальными и духовными ресурсами прогрессирующей цивилизации, такими как:

1. Biologic renovation of the racial stocks – the selective elimination of inferior human strains. This will tend to eradicate many mortal inequalities.
2. Educational training of the increased brain power which will arise out of such biologic improvement.
3. Religious quickening of the feelings of mortal kinship and brotherhood.
1. Биологическое обновление рас – выборочное устранение низших генотипов. Это поможет устранить многие виды неравенства смертных.
2. Развитие умственных способностей с помощью системы образования, что станет возможным в результате такого биологического обновления.
3. Религиозное усиление чувств родства и братства смертных.

[70:8.15] But these measures can bear their true fruits only in the distant millenniums of the future, although much social improvement will immediately result from the intelligent, wise, and patient manipulation of these acceleration factors of cultural progress. Religion is the mighty lever that lifts civilization from chaos, but it is powerless apart from the fulcrum of sound and normal mind resting securely on sound and normal heredity.
Однако эти меры смогут принести свои истинные плоды только через многие тысячелетия, хотя значительный и немедленный общественный прогресс будет достигнут в результате разумного, мудрого и терпеливого использования этих факторов ускорения культурного прогресса. Религия является могущественным рычагом, поднимающим цивилизацию из хаоса, но она беспомощна без точки опоры – здорового и нормального разума, прочно опирающегося на здоровую и нормальную наследственность.

9. HUMAN RIGHTS 

9. ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

[70:9.1] Nature confers no rights on man, only life and a world in which to live it. Nature does not even confer the right to live, as might be deduced by considering what would likely happen if an unarmed man met a hungry tiger face to face in the primitive forest. Society’s prime gift to man is security.
Природа не наделяет человека никакими правами, только жизнью и миром, в котором её нужно прожить. Природа не наделяет даже правом на жизнь, в чём легко убедиться, представив себе вероятный исход встречи невооружённого человека с голодным тигром в первобытном лесу. Главное, что дало человеку общество – это безопасность.

[70:9.2] Gradually society asserted its rights and, at the present time, they are:
Общество постепенно отстаивало свои права и сегодня они таковы:

1. Assurance of food supply.
2. Military defense – security through preparedness. 

3. Internal peace preservation – prevention of personal violence and social disorder. 
4. Sex control – marriage, the family institution. 
5. Property – the right to own. 
6. Fostering of individual and group competition. 
7. Provision for educating and training youth. 
8. Promotion of trade and commerce – industrial development. 
9. Improvement of labor conditions and rewards. 
10. The guarantee of the freedom of religious practices to the end that all of these other social activities may be exalted by becoming spiritually motivated. 
1. Уверенность в обеспечении пищей.
2. Военная защита – безопасность, основанная на боеготовности.
3. Поддержание внутреннего мира – предотвращение насилия над личностью и предупреждение общественных беспорядков.
4. Регулирование сексуальных отношений – брак и институт семьи.
5. Собственность – право на владение.
6. Поощрение личной и групповой конкуренции.
7. Создание условий для образования и воспитания молодёжи.
8. Содействие торговле и коммерции – индустриальное развитие.
9. Улучшение условий труда и его оплаты.
10. Гарантия свободы вероисповедания с целью возвышения всей остальной общественной деятельности, благодаря духовной мотивации.

[70:9.3] When rights are old beyond knowledge of origin, they are often called natural rights. But human rights are not really natural; they are entirely social. They are relative and ever changing, being no more than the rules of the game – recognized adjustments of relations governing the ever-changing phenomena of human competition.
Когда права являются столь древними, что невозможно установить их происхождение, они часто называются естественными правами. В действительности же права человека не являются естественными: они целиком социальны. Они относительны и постоянно изменяются, являясь не более, чем правилами игры – признанными регуляторами отношений, определяющими постоянно изменяющиеся феномены человеческой конкуренции.
[70:9.4] What may be regarded as right in one age may not be so regarded in another. The survival of large numbers of defectives and degenerates is not because they have any natural right thus to encumber twentieth-century civilization, but simply because the society of the age, the mores, thus decrees. 
То, что может считаться правом в одну эпоху, может не считаться таковым в другую. Существование столь большого числа дефективных и дегенеративных людей объясняется не тем, что у них есть какое-то естественное право обременять собой цивилизацию двадцатого века, а лишь тем, что так велит современное им общество, его нравы.
[70:9.5] Few human rights were recognized in the European Middle Ages; then every man belonged to someone else, and rights were only privileges or favors granted by state or church. And the revolt from this error was equally erroneous in that it led to the belief that all men are born equal. 
Средневековая Европа не признавала за человеком почти никаких прав; в то время каждый человек принадлежал какому-нибудь другому лицу, и всякое право являлось привилегией или милостью, оказанной государством или церковью. Но протест против такого заблуждения был заблуждением не меньшим, ибо он привёл к вере в то, что все люди равны от рождения.
[70:9.6] The weak and the inferior have always contended for equal rights; they have always insisted that the state compel the strong and superior to supply their wants and otherwise make good those deficiencies which all too often are the natural result of their own indifference and indolence. 
Слабые и ущербные всегда ратовали за равные права; они всегда требовали, чтобы государство заставляло сильных и лучших удовлетворять их потребности и компенсировать иные недостатки, которые чаще всего являются естественным результатом их собственного равнодушия и лени.
[70:9.7] But this equality ideal is the child of civilization; it is not found in nature. Even culture itself demonstrates conclusively the inherent inequality of men by their very unequal capacity therefor. The sudden and nonevolutionary realization of supposed natural equality would quickly throw civilized man back to the crude usages of primitive ages. Society cannot offer equal rights to all, but it can promise to administer the varying rights of each with fairness and equity. It is the business and duty of society to provide the child of nature with a fair and peaceful opportunity to pursue self-maintenance, participate in self-perpetuation, while at the same time enjoying some measure of self-gratification, the sum of all three constituting human happiness. 
Однако идеал равенства является продуктом цивилизации; в природе его нет. Сама культура убедительно демонстрирует неравенство людей через их совершенно различные способности к восприятию культуры. Внезапное и неэволюционное претворение якобы естественного равенства быстро отбросило бы цивилизованного человека к жестокой практике первобытных веков. Общество не может предложить равные права для всех, но оно способно обещать честно и справедливо удовлетворять различные права каждого. Задача и обязанность общества – дать дитя природы справедливую и мирную возможность заниматься самообеспечением, участвовать в самовоспроизведении и, одновременно, пользоваться некоторой долей самоуслаждения – этими тремя составляющими человеческого счастья.

10. EVOLUTION OF JUSTICE 

10. ЭВОЛЮЦИЯ ПРАВОСУДИЯ

[70:10.1] Natural justice is a man-made theory; it is not a reality. In nature, justice is purely theoretic, wholly a fiction. Nature provides but one kind of justice – inevitable conformity of results to causes.
Теория естественной справедливости изобретена человеком; она не имеет отношения к реальности. Справедливость в природе носит чисто гипотетический характер и является полным вымыслом. Природа знает только один вид справедливости – неизбежное соответствие причины и следствия.
[70:10.2] Justice, as conceived by man, means getting one’s rights and has, therefore, been a matter of progressive evolution. The concept of justice may well be constitutive in a spirit-endowed mind, but it does not spring full-fledgedly into existence on the worlds of space. 
В понимании человека, справедливость означает соблюдение прав и, следовательно, является результатом прогрессивной эволюции. Концепция справедливости может быть основополагающим для одухотворённого разума, но она не раскрывается в полной мере в мирах пространства.
[70:10.3] Primitive man assigned all phenomena to a person. In case of death the savage asked, not what killed him, but who? Accidental murder was not therefore recognized, and in the punishment of crime the motive of the criminal was wholly disregarded; judgment was rendered in accordance with the injury done. 
Примитивный человек приписывал все явления конкретному лицу. В случае смерти дикарь спрашивал, не что убило, а кто убил. Непреднамеренное убийство не признавалось, а при наказании совершенно не принимался во внимание мотив преступника: приговор выносился в соответствии с причинённым телесным повреждением.

[70:10.4] In the earliest primitive society public opinion operated directly; officers of law were not needed. There was no privacy in primitive life. A man’s neighbors were responsible for his conduct; therefore their right to pry into his personal affairs. Society was regulated on the theory that the group membership should have an interest in, and some degree of control over, the behavior of each individual.
В древнейшие времена общественное мнение действовало непосредственно; блюстители закона были не нужны. В таком обществе не было частной жизни. Сосед нёс ответственность за поведение соседа; отсюда – право вмешиваться в личные дела. Регулирование общества строилось на теории о том, что группа должна интересоваться поведением каждого индивидуума и в определённой мере контролировать его.
[70:10.5] It was very early believed that ghosts administered justice through the medicine men and priests; this constituted these orders the first crime detectors and officers of the law. Their early methods of detecting crime consisted in conducting ordeals of poison, fire, and pain. These savage ordeals were nothing more than crude techniques of arbitration; they did not necessarily settle a dispute justly. For example: When poison was administered, if the accused vomited, he was innocent. 
Уже в глубокой древности люди верили в то, что призраки вершат правосудие через шаманов и жрецов; поэтому эти классы стали первыми следователями и судебными чиновниками. Их древние методы расследования преступлений заключались в испытании ядом, огнём и болью. Такие жестокие испытания были всего лишь примитивными методами арбитража; спор вовсе не обязательно решался по справедливости. Например, если обвиняемому давали яд и его рвало, он признавался невиновным.
[70:10.6] The Old Testament records one of these ordeals, a marital guilt test: If a man suspected his wife of being untrue to him, he took her to the priest and stated his suspicions, after which the priest would prepare a concoction consisting of holy water and sweepings from the temple floor. After due ceremony, including threatening curses, the accused wife was made to drink the nasty potion. If she was guilty, «the water that causes the curse shall enter into her and become bitter, and her belly shall swell, and her thighs shall rot, and the woman shall be accursed among her people.» If, by any chance, any woman could quaff this filthy draught and not show symptoms of physical illness, she was acquitted of the charges made by her jealous husband.
В Ветхом Завете есть описание одного из таких жестоких испытаний, проверки на супружескую верность. Если мужчина подозревал свою жену в измене, он приводил её к священнику и излагал свои подозрения, вслед за чем священник готовил смесь из святой воды и мусора, собранного с пола храма. После соответствующего обряда, включавшего грозные проклятия, обвиняемую заставляли выпить отвратительную настойку. Если она была виновна, то «вода, наводящая проклятие, пройдёт внутрь неё и станет горькой, и её живот опухнет, и её лоно опадёт, и эта женщина будет проклята в своём народе». Если случалось так, что женщина могла проглотить эту мерзкую настойку без симптомов физического заболевания, с неё снимали обвинения ревнивого мужа.
[70:10.7] These atrocious methods of crime detection were practiced by almost all the evolving tribes at one time or another. Dueling is a modern survival of the trial by ordeal. 
В то или иное время такие жестокие методы дознания использовались практически всеми развивающимися племенами. Дуэль – современный пережиток суда через испытание.
[70:10.8] It is not to be wondered that the Hebrews and other semicivilized tribes practiced such primitive techniques of justice administration three thousand years ago, but it is most amazing that thinking men would subsequently retain such a relic of barbarism within the pages of a collection of sacred writings. Reflective thinking should make it clear that no divine being ever gave mortal man such unfair instructions regarding the detection and adjudication of suspected marital unfaithfulness. 
Нет ничего удивительного в том, что три тысячи лет назад евреи и другие полуцивилизованные племена пользовались столь примитивными методами вершения правосудия, однако поистине поразительно, что мыслящие люди впоследствии сохранили подобный пережиток варварства в собрании священных писаний. Вдумчивый анализ должен был бы показать, что никакое божественное существо никогда не давало смертному человеку столь несправедливых указаний относительно дознания и суда при подозрении в супружеской неверности.

[70:10.9] Society early adopted the paying-back attitude of retaliation: an eye for an eye, a life for a life. The evolving tribes all recognized this right of blood vengeance. Vengeance became the aim of primitive life, but religion has since greatly modified these early tribal practices. The teachers of revealed religion have always proclaimed, «`Vengeance is mine,’ says the Lord.» Vengeance killing in early times was not altogether unlike present-day murders under the pretense of the unwritten law.
Общество рано усвоило методы возмездия: око за око, жизнь за жизнь. Все эволюционирующие племена признавали право кровной мести. Месть стала целью примитивной жизни, но с тех пор религия значительно видоизменила ранние племенные традиции. Учители богооткровенной религии всегда провозглашали: «Аз воздам – говорит Господь». Древнее убийство из мести мало чем отличалось от современных преднамеренных убийств, совершаемых под предлогом неписаного закона.
[70:10.10] Suicide was a common mode of retaliation. If one were unable to avenge himself in life, he died entertaining the belief that, as a ghost, he could return and visit wrath upon his enemy. And since this belief was very general, the threat of suicide on an enemy’s doorstep was usually sufficient to bring him to terms. Primitive man did not hold life very dear; suicide over trifles was common, but the teachings of the Dalamatians greatly lessened this custom, while in more recent times leisure, comforts, religion, and philosophy have united to make life sweeter and more desirable. Hunger strikes are, however, a modern analogue of this old-time method of retaliation. 
Обычной формой воздаяния было самоубийство. Если человек не мог отомстить за себя при жизни, он умирал, веря в то, что в качестве призрака сможет вернуться и обрушить гнев на своего врага. А так как это поверье было весьма распространённым, угроза покончить жизнь самоубийством, произнесённая на пороге дома врага, обычно была достаточной, чтобы заставить его примириться. Примитивный человек не очень высоко ценил свою жизнь. Самоубийство из-за пустяков было обычным явлением, однако учения Даламатии в значительной мере устранили этот обычай, а в более поздние времена досуг, комфорт, религия и философия объединили свои усилия, чтобы сделать жизнь более приятной и желанной. И всё же, голодовки протеста являются современным аналогом этого старинного способа возмездия.
[70:10.11] One of the earliest formulations of advanced tribal law had to do with the taking over of the blood feud as a tribal affair. But strange to relate, even then a man could kill his wife without punishment provided he had fully paid for her. The Eskimos of today, however, still leave the penalty for a crime, even for murder, to be decreed and administered by the family wronged. 
Одна из древнейших формулировок усовершенствованного племенного закона касалась провозглашения кровной вражды общеплеменным делом. Удивительно, но и после этого мужчина, выплативший за свою жену полную сумму, мог безнаказанно убить её. Тем не менее, у современных эскимосов наказание за преступление – даже за убийство – определяется и приводится в исполнение пострадавшей семьёй.
[70:10.12] Another advance was the imposition of fines for taboo violations, the provision of penalties. These fines constituted the first public revenue. The practice of paying «blood money» also came into vogue as a substitute for blood vengeance. Such damages were usually paid in women or cattle; it was a long time before actual fines, monetary compensation, were assessed as punishment for crime. And since the idea of punishment was essentially compensation, everything, including human life, eventually came to have a price which could be paid as damages. The Hebrews were the first to abolish the practice of paying blood money. Moses taught that they should «take no satisfaction for the life of a murderer, who is guilty of death; he shall surely be put to death.» 
Другим шагом было введение штрафов как меры наказания за нарушение табу. Штрафы стали первой публичной статьёй дохода. Вместо кровной мести вошла в обычай практика «выкупа за кровь». Такие потери обычно возмещались женщинами или скотом. Прошло много времени, прежде чем в качестве наказания за преступление стали назначаться собственно штрафы – денежные компенсации. А так как смысл наказания в принципе сводился к компенсации, то в результате у всего – включая человеческую жизнь – появилась своя цена, которую можно было заплатить за нанесённый ущерб. Евреи первыми отменили практику выплаты денег за кровь. Моисей учил: «Не берите выкупа за жизнь убийцы, который повинен в смерти; он должен быть предан смерти».

[70:10.13] Justice was thus first meted out by the family, then by the clan, and later on by the tribe. The administration of true justice dates from the taking of revenge from private and kin groups and lodging it in the hands of the social group, the state.
Таким образом, сначала правосудие определялось семьёй, затем – кланом и позднее – племенем. Отправление истинного правосудия начинается с переходом функций возмездия от частных и родственных групп к социальной группе – государству.

[70:10.14] Punishment by burning alive was once a common practice. It was recognized by many ancient rulers, including Hammurabi and Moses, the latter directing that many crimes, particularly those of a grave sex nature, should be punished by burning at the stake. If «the daughter of a priest» or other leading citizen turned to public prostitution, it was the Hebrew custom to «burn her with fire.»
Когда-то обычным наказанием было сжигание заживо. Этим способом пользовались многие древние правители, включая Хаммурапи и Моисея, который наставлял, что многие правонарушения – в особенности тяжкие сексуальные преступления – должны наказываться сожжением на костре. Если «дочь священника» или другого видного гражданина занималась проституцией, по обычаю иудеев её следовало «сжечь огнём».
[70:10.15] Treason – the «selling out» or betrayal of one’s tribal associates – was the first capital crime. Cattle stealing was universally punished by summary death, and even recently horse stealing has been similarly punished. But as time passed, it was learned that the severity of the punishment was not so valuable a deterrent to crime as was its certainty and swiftness. 
Измена – «продажа» или предательство интересов своего племени – стала первым преступлением, которое влекло за собой смертную казнь. Кража скота обычно наказывалась смертью без суда и следствия, и ещё недавно таким же образом наказывалось конокрадство. Однако со временем люди поняли, что наиболее сильным сдерживающим фактором являлась не столько суровость наказания, сколько его неотвратимость и безотлагательное приведение в исполнение.
[70:10.16] When society fails to punish crimes, group resentment usually asserts itself as lynch law; the provision of sanctuary was a means of escaping this sudden group anger. Lynching and dueling represent the unwillingness of the individual to surrender private redress to the state. 
Когда общество оказывается неспособным наказывать за преступления, общественное негодование обычно проявляется в виде самосуда; предоставление убежища позволяло избежать внезапного общественного гнева. Самосуд и дуэль представляют собой выражение нежелания индивидуума передавать решение частных проблем государству.

11. LAWS AND COURTS 

11. ЗАКОНЫ И СУДЫ

[70:11.1] It is just as difficult to draw sharp distinctions between mores and laws as to indicate exactly when, at the dawning, night is succeeded by day. Mores are laws and police regulations in the making. When long established, the undefined mores tend to crystallize into precise laws, concrete regulations, and well-defined social conventions.
Между нравами и законами так же трудно провести чёткое различие, как определить тот момент, когда на рассвете день сменяет ночь. Нравы – это законы и правила поддержания порядка в процессе формирования. Когда неписаные нравы существуют в течение долгого времени, они стремятся найти точное выражение в строгих законах, конкретных правилах и чётко определённых социальных соглашениях.
[70:11.2] Law is always at first negative and prohibitive; in advancing civilizations it becomes increasingly positive and directive. Early society operated negatively, granting the individual the right to live by imposing upon all others the command, «you shall not kill.» Every grant of rights or liberty to the individual involves curtailment of the liberties of all others, and this is effected by the taboo, primitive law. The whole idea of the taboo is inherently negative, for primitive society was wholly negative in its organization, and the early administration of justice consisted in the enforcement of the taboos. But originally these laws applied only to fellow tribesmen, as is illustrated by the later-day Hebrews, who had a different code of ethics for dealing with the gentiles. 
Вначале закон всегда был негативным и запретительным; по мере развития цивилизации он становится всё более позитивным и директивным. Древнее общество воздействовало негативно, гарантируя человеку право на жизнь через распространяющееся на всех предписание: «Не убий». Каждое предоставление прав или свобод одним людям означает ущемление свобод для других, что осуществляется посредством табу – примитивного закона. В силу самой сущности табу, его смысл целиком негативен, ибо примитивное общество было полностью негативным по своей организации, а древнее отправление правосудия заключалось в контроле за соблюдением табу. Однако первоначально эти законы распространялись только на соплеменников, что видно на примере евреев более позднего периода, имевших отдельный этический кодекс для общения с язычниками.
[70:11.3] The oath originated in the days of Dalamatia in an effort to render testimony more truthful. Such oaths consisted in pronouncing a curse upon oneself. Formerly no individual would testify against his native group. 
Принесение клятвы появилось во времена Даламатии и являлось попыткой добиться более правдивых свидетельских показаний. Такая клятва заключалась в обращённом на самого себя проклятии. До этого никто не стал бы свидетельствовать против членов своей группы.
[70:11.4] Crime was an assault upon the tribal mores, sin was the transgression of those taboos which enjoyed ghost sanction, and there was long confusion due to the failure to segregate crime and sin.
Преступление было оскорблением племенных нравов, грех был нарушением тех табу, которые пользовалось одобрением призраков, и в течение долгого времени существовала путаница из-за неспособности провести различие между преступлением и грехом.
[70:11.5] Self-interest established the taboo on killing, society sanctified it as traditional mores, while religion consecrated the custom as moral law, and thus did all three conspire in rendering human life more safe and sacred. Society could not have held together during early times had not rights had the sanction of religion; superstition was the moral and social police force of the long evolutionary ages. The ancients all claimed that their olden laws, the taboos, had been given to their ancestors by the gods. 
Личные интересы привели к появлению табу на убийство; общество утвердило его как традиционный обычай; религия освятила этот обычай как нравственный закон. Так объединённое действие всех трёх факторов сделало человеческую жизнь более безопасной и священной. Древнее общество не могло бы сохранить своего единства, если бы законы не санкционировались религией; суеверность являлась блюстителем морали и общественного порядка в течение длительных эволюционных эпох. Все древние люди утверждали, что их старинные законы – табу – были даны их предкам богами.
[70:11.6] Law is a codified record of long human experience, public opinion crystallized and legalized. The mores were the raw material of accumulated experience out of which later ruling minds formulated the written laws. The ancient judge had no laws. When he handed down a decision, he simply said, «It is the custom.» 
Закон является кодифицированным изложением длительного человеческого опыта – выкристаллизованным и узаконенным общественным мнением. Нравы служили необработанным накопленным опытом, на основании которого последующие правители формулировали писаное право. У древнего судьи не было законов. Когда он принимал решение, он просто говорил: «Таков обычай».
[70:11.7] Reference to precedent in court decisions represents the effort of judges to adapt written laws to the changing conditions of society. This provides for progressive adaptation to altering social conditions combined with the impressiveness of traditional continuity. 
Ссылка на прецедент в решениях суда представляет собой попытку судей приспособить писаное право к изменяющимся условиям в обществе. Это позволяет постепенно приспосабливаться к новым общественным условиям и одновременно сохранять впечатляющую верность традициям.

[70:11.8] Property disputes were handled in many ways, such as:
Имущественные споры разрешались различными путями:

1. By destroying the disputed property.
2. By force – the contestants fought it out. 

3. By arbitration – a third party decided. 
4. By appeal to the elders – later to the courts. 
1. Уничтожением спорной собственности.
2. Силой – спорщики должны были выиграть её в бою.
3. Арбитражем – решала третья сторона.
4. Обращением к старейшинам – в последствии к судам.

[70:11.9] The first courts were regulated fistic encounters; the judges were merely umpires or referees. They saw to it that the fight was carried on according to approved rules. On entering a court combat, each party made a deposit with the judge to pay the costs and fine after one had been defeated by the other. «Might was still right.» Later on, verbal arguments were substituted for physical blows.
Первые суды представляли собой упорядоченные кулачные бои: судьи являлись всего лишь арбитрами, или рефери. Они следили за тем, чтобы бой вёлся по установленным правилам. При вступлении в судебное противоборство каждая сторона платила судье залог для покрытия расходов и выплаты штрафа после победы одной из них над другой. «Право сильнейшего» оставалось в силе. Впоследствии на смену физическим ударам пришли словесные прения.
[70:11.10] The whole idea of primitive justice was not so much to be fair as to dispose of the contest and thus prevent public disorder and private violence. But primitive man did not so much resent what would now be regarded as an injustice; it was taken for granted that those who had power would use it selfishly. Nevertheless, the status of any civilization may be very accurately determined by the thoroughness and equity of its courts and by the integrity of its judges. 
Весь смысл примитивного правосудия сводился не столько к тому, чтобы принять справедливое решение, сколько к тому, чтобы завершить спор и, таким образом, предупредить общественные беспорядки и насилие над личностью. Однако примитивный человек не слишком негодовал из-за того, что сегодня считалось бы несправедливым; казалось само собой разумеющимся, что власть имущие используют её в своих корыстных целях. Тем не менее статус любой цивилизации с большой точностью определяется скрупулёзностью и беспристрастностью её судов и честностью её судей.

12. ALLOCATION OF CIVIL AUTHORITY 

12. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВЛАСТИ

[70:12.1] The great struggle in the evolution of government has concerned the concentration of power. The universe administrators have learned from experience that the evolutionary peoples on the inhabited worlds are best regulated by the representative type of civil government when there is maintained proper balance of power between the well-co-ordinated executive, legislative, and judicial branches.
В эволюции форм правления огромные усилия направлялись на концентрацию власти. Руководители вселенной из опыта знают, что эволюционные народы обитаемых миров лучше всего управляются с помощью представительного типа гражданского правления, при условии сохранения должного баланса власти между правильно взаимодействующими ветвями – исполнительной, законодательной и судебной власти.

[70:12.2] While primitive authority was based on strength, physical power, the ideal government is the representative system wherein leadership is based on ability, but in the days of barbarism there was entirely too much war to permit representative government to function effectively. In the long struggle between division of authority and unity of command, the dictator won. The early and diffuse powers of the primitive council of elders were gradually concentrated in the person of the absolute monarch. After the arrival of real kings the groups of elders persisted as quasi-legislative-judicial advisory bodies; later on, legislatures of co-ordinate status made their appearance, and eventually supreme courts of adjudication were established separate from the legislatures.
Если примитивная власть основывалась на силе – физическом могуществе – то идеальное правление является системой представительной власти, в которой лидерство основано на способностях, однако в эпоху варварства войны были слишком частыми для эффективного функционирования представительной формы правления. В длительной борьбе между разделением властей и единством правления победил диктатор. Древние и расплывчатые полномочия примитивного совета старейшин постепенно сосредоточились в лице абсолютного монарха. С появлением настоящих царей группы старейшин остались в качестве полузаконодательных и полусудебных совещательных органов; впоследствии появились законодательные органы с координирующим статусом, а в итоге были учреждены высшие суды, независимые от законодательной власти.
[70:12.3] The king was the executor of the mores, the original or unwritten law. Later he enforced the legislative enactments, the crystallization of public opinion. A popular assembly as an expression of public opinion, though slow in appearing, marked a great social advance. 
Цари были блюстителями нравов – изначального, или неписаного, закона. Впоследствии они вводили в силу законодательные акты – конкретизацию общественного мнения. Хотя народное собрание, как форма выражения общественного мнения, складывалось очень долго, его появление означало огромный прогресс в развитии общества.
[70:12.4] The early kings were greatly restricted by the mores – by tradition or public opinion. In recent times some Urantia nations have codified these mores into documentary bases for government. 
Древние цари были существенно ограничены нравами – традицией или общественным мнением. В последнее время некоторые народы Урантии кодифицировали эти нравы, превратив их в документальную основу правления.

[70:12.5] Urantia mortals are entitled to liberty; they should create their systems of government; they should adopt their constitutions or other charters of civil authority and administrative procedure. And having done this, they should select their most competent and worthy fellows as chief executives. For representatives in the legislative branch they should elect only those who are qualified intellectually and morally to fulfill such sacred responsibilities. As judges of their high and supreme tribunals only those who are endowed with natural ability and who have been made wise by replete experience should be chosen.
Смертные Урантии достойны свободы; они должны создавать свои системы управления; они должны принимать свои конституции или иные хартии, регулирующие гражданскую власть и процедуры правления. И после этого им следует избирать самых компетентных и достойных собратьев на должности высших чиновников. В качестве представителей в законодательные органы им следует выбирать только тех, кто интеллектуально и нравственно способен исполнять эти священные обязанности. В качестве судей высших и верховных судов – только тех, кто одарён природными способностями и мудростью, обретённой в результате богатого опыта.
[70:12.6] If men would maintain their freedom, they must, after having chosen their charter of liberty, provide for its wise, intelligent, and fearless interpretation to the end that there may be prevented: 
Если люди хотят сохранить свою свободу, они должны – решив, каким будет их основной закон свободы, – обеспечить его мудрую, разумную и бесстрашную интерпретацию, чтобы предотвращать следующее:

1. Usurpation of unwarranted power by either the executive or legislative branches.
2. Machinations of ignorant and superstitious agitators. 

3. Retardation of scientific progress. 
4. Stalemate of the dominance of mediocrity. 
5. Domination by vicious minorities. 
6. Control by ambitious and clever would-be dictators. 
7. Disastrous disruption of panics. 
8. Exploitation by the unscrupulous. 
9. Taxation enslavement of the citizenry by the state. 
10. Failure of social and economic fairness. 
11. Union of church and state. 
12. Loss of personal liberty.
1. Незаконную узурпацию власти исполнительной или законодательной ветвями.
2. Махинации невежественных и суеверных агитаторов.
3. Замедление научного прогресса.
4. Безвыходное положение, к которому приводит засилие посредственности.
5. Господство злобных меньшинств.
6. Контроль со стороны амбициозных и хитрых потенциальных диктаторов.
7. Губительные потрясения, вызываемые паникой.
8. Эксплуатацию со стороны недобросовестных людей.
9. Налоговое порабощение государством своих граждан.
10. Неспособность обеспечить социальную или экономическую справедливость.
11. Объединение церкви и государства.
12. Утрату личной свободы.

[70:12.7] These are the purposes and aims of constitutional tribunals acting as governors upon the engines of representative government on an evolutionary world.
Таковы задачи и цели конституционных трибуналов, управляющих механизмом представительной власти в эволюционном мире.
[70:12.8] Mankind’s struggle to perfect government on Urantia has to do with perfecting channels of administration, with adapting them to ever-changing current needs, with improving power distribution within government, and then with selecting such administrative leaders as are truly wise. While there is a divine and ideal form of government, such cannot be revealed but must be slowly and laboriously discovered by the men and women of each planet throughout the universes of time and space. 
Стремление человечества к созданию на Урантии совершенного правления должно быть направлено на усовершенствование административных средств, на их адаптацию к постоянно изменяющимся текущим потребностям, на улучшение распределения власти в правящих структурах, а после этого – на избрание по-настоящему мудрых управляющих. Хотя существует божественная и идеальная форма правления, она не может раскрываться в откровении, но должна методично и усердно выявляться мужчинами и женщинами на каждой планете, во всех вселенных времени и пространства.

[70:12.9] [Presented by a Melchizedek of Nebadon.]
 [Представлено Мелхиседеком Небадона.]

Оставить комментарий

Войти с помощью: